Спорим, будешь моей

А я еще должен успеть уйти, прежде чем кто-то застукает нас здесь, иначе у Богдановой случится настоящая истерика. – Имеешь право на первое впечатление.

– Первое впечатление? – взвинченным тоном повторяет она. – Думаешь, второе будет другим?

– А я думаю, что оно не изменится.

– Артем… – шепчет Лиза отрывисто, в очередной раз меняя тактику.

Не знаю, что сказать собирается. Точнее, уже говорит. Я не слышу. Меня после того, как она имя мое выдыхает, оглушающей волной накрывает. Подавшись вперед, с какой-то одичалой жаждой втягиваю ее запах. Он не только опаляет слизистую, но и глубоко внутри вызывает странный жар и щекотку. Осознаю, что не наносное это. Не шампунь и не духи. Последними она совершенно точно в принципе не пользуется. Это ее личный запах. И именно он взрывает мои рецепторы. Пьянит и дурманит.

Жаль, столь близкий контакт пугает Лизу. Она снова принимается отчаянно толкаться.

– Замри, – рублю хрипло, и она машинально цепенеет. – Давай так, Дикарка, я отпущу тебя, если ты выдержишь пять минут. Без сопротивления.

– Это все, что ты хочешь? Просто постоять?

Блядь, конечно же, это не все, что я хочу. Вот на хрена она спрашивает? Совсем не соображает, что такими уточнениями лишь провоцирует?

Я раз десять себе на горло наступаю, чтобы сдержать то, что в реале рвется из нутра, и выдать самое безобидное дополнение:

– Ты разблокируешь меня.

– Разблокирую, и что? Отвечать тебе все равно не буду!

Реагируя на ее вспыльчивость, смеюсь. И даже этот процесс как-то необычно грудь продирает. Пульсацией каждая мышца отзывается. Ноет тело. Требует гораздо большего, чем я могу сейчас получить.

Уверен, Богданову тоже нехило штормит. Замирает неподвижно в новых попытках пережить этот двусторонне-рубящий чувственный шок. А я вместо того, чтобы помочь ей, разрушаю любую возможность справиться. Вновь усиливаю давление своего тела на нее и тут же перекаты дрожи ловлю.

– Пять минут, Лиза, – выдыхаю с хрипом ей в волосы.

Сместившись, веду носом по коже. У виска замираю. Учитывая разницу в росте – это самое удобное положение. Нет, при случае можно извернуться по-всякому. Но сейчас меня самого кроет настолько, что позвонки вибрацией гремят.

Ко всему прочему я, блядь, тупо ворую лишние секунды, прежде чем вытянуть из кармана телефон и, сняв с него блокировку, осветить ее лицо.

Мельком время засекаю. По большей части на Лизу смотрю. Ловлю растерянный взгляд прежде, чем смартфон погаснет. Глаза в глаза – и наше дыхание синхронно срывается. Грудачину какая-то мощная взрывная волна распирает. Сердце одурело грохочет в глубине и еще ярче все это наматывает.

Охреневаю, когда до мозга добирается осознание.

– Я тебя… – хриплю я.

Подсветка тухнет. Руки Богдановой опускаются. Повисают вдоль тела. И вся она – как струна натягивается.