Список чужих жизней

Впрочем, могли быть и нормальными – кроме одного…

– О, у нашего друга день рождения, – заметила Анна. – Вся семья в сборе – дети, внуки, благоверная. Присоединимся к поздравлениям, товарищ майор? Многие лета, все такое…

– Охотно, – пробормотал Никита. – Мы даже знаем, что подарим…

Картинка коробила, в ней все было неправильно. Когнитивный диссонанс, – подсказала эрудиция. Молодые особы были, предположительно, дочери. Мужчины – зятья. У хорошо сохранившейся супруги было приятное, славянского типа лицо. «Интересно, знает о его подвигах? – возник резонный вопрос. – Возможно, что и нет». Старчоус несколько раз менял биографию. Все они жили в демократической Европе, исполненной терпимости, человеколюбия. Советский Союз был воплощением зла, так внушала пропаганда, и население этому верило. Люди, противостоящие советской экспансии, были национальными героями. А память о зверствах нацистов оказалась короткой.

Родные и близкие решили устроить имениннику праздник. Мужчины притащили с заднего двора тяжелый мангал, установили на лужайке раскладной столик. Женщины принесли кастрюли, тарелки. Раскладывались шезлонги. Ребятня вереницей бегала за собакой, затем собака бегала за ребятней. Дымилась жаровня, мужчины разминались слабыми напитками, оживленно общались. Дочки у Старчоуса выдались на славу – грациозные, сексапильные. Загадочно улыбалась супруга, кутаясь в платок. Погода располагала к недолгим посиделкам на свежем воздухе. Мясо пожарили, унесли в дом. Люди потянулись под крышу, к ним неохотно присоединились дети с питомцем. Старчоус уходил последним. Взялся за дверную ручку, обернулся, посмотрел по сторонам. В лице появилось напряжение, глаза смотрели холодно, хищно. Он что-то чувствовал, у этого зверя была дьявольская интуиция. Не выявив опасности, Старчоус вошел в дом.

– Идиллия, – процедила Анна. – Все такие ангелы, хоть сразу на небо… Все в порядке, товарищ майор? – Она обернулась и пристально посмотрела в глаза Платову. Только сейчас Никита обнаружил, что у нее красивые глаза и сама она – особа интересная. – Вы как-то замолчали, товарищ майор, или показалось?

– На предателя и убийцу не похож, – допустил Никита. – Но мы же знаем, что самые кровавые убийцы – душки и милейшие в общении люди. А также примерные семьянины. Людей в войну он убивал сотнями, многих – собственноручно. Готовил агентов для заброски в Советский Союз. Нанес стране такой ущерб, какой не нанесет и танковая армия. В сентябре принимал участие в устранении двух советских граждан. Третий чудом выжил.

– Вы словно уговариваете меня, – усмехнулась Анна. – Я понятливая, Никита Васильевич. Глаза его видели? Это же волк в овечьей шкуре.