Спасти своего врага

Пока она возилась с мокрыми ветками, которые ни в какую не желали разгораться, Альв наблюдал за ней с настороженным выражением на лице — пытался понять, насколько сильно темная сущность поработила разум его бывшей невесты.

Ни в коем случае тварь, завладевшая телом Хель, не должна была догадаться, что он знает правду. По крайней мере, не раньше, чем Альв примет все необходимые меры предосторожности.

Под треск занимающегося огня принц напряженно крутил в руках веревку и ждал, пока его спутница уляжется спать.

Наконец Хель уснула, сидя у дальней от выхода стены пещеры и подложив под голову свою дорожную мантию, свернутую валиком. Блики огня плясали на ее изможденном лице и опущенных веках.

«Пора», — подумал Альв и напрягся, сжав в кулаке моток пеньковой веревки.

Он поднялся на ноги и на полусогнутых — ибо низкий каменный свод мешал ему выпрямиться во весь рост — осторожно подкрался к своей спящей спутнице.

Сердце отсчитывало убегающие секунды гулкими сильными толчками.

Снаружи грохотал дождь. Выход из пещеры закрывала стена воды, и время от времени эта серая завеса вспыхивала, озаренная блеском молний.

Альв настолько сосредоточился на том, что должен сделать, и так глубоко ушел в свои мысли, что, когда за спиной раздался очередной раскат грома, вздрогнул и едва не выронил веревку из рук.

«Проклятье. Соберись. Надо сделать все быстро и тихо. И не разбудить ее неловким движением».

На лбу эльфа выступила испарина.

Затаив дыхание, он торопливо опутал веревками щиколотки Хель, благо во сне она вытянула ноги вперед, а не скрестила их и не поджала под себя, чем существенно усложнила бы ему задачу.

Затянуть узлы надо было туго, но в меру, так, чтобы его пленница не проснулась от боли и дискомфорта. Альв весь вспотел, пока это делал. Чувствуя, как бешено колотится сердце, он снова и снова с тревогой заглядывал в расслабленное лицо Хель, проверяя, насколько глубок ее сон. Опираясь спиной на стену, девушка дышала размеренно и спокойно. Глазные яблоки под ее закрытыми веками быстро двигались, словно она наблюдала увлекательное театральное представление в своей голове.

Наконец Альву удалось связать ее ноги. Настал черед рук. Половина дела была сделана.

Руки Хель лежали на боку той самой злополучной сумки с оторванным ремешком. Эту сумку его спутница берегла как зеницу ока, и Альв боялся, что кирнари очнется, едва он попробует снять ее ладони с драгоценной ноши. Собираясь с духом, он протяжно вздохнул. Потом с замиранием сердца взял Хель за руку.

Ее пульс бился под подушечками его пальцев, кожа казалась нежной и бархатистой, и на несколько мгновений Альв застыл, наслаждаясь этим прикосновением и совершенно позабыв, что хотел сделать. Внутри разливалось странное томление, причин которого он не понимал.