Спасти своего врага

Давай поговорим. Оставь нас, Сол.

Рот эльфа растянулся в улыбке. Ушастый наглец одарил управляющего взглядом победителя и шагнул из коридора в мою комнату, а поскольку в этот момент я стояла в дверях, мне пришлось торопливо убираться с его дороги.

Сол громко сопел. Он выглядел так, будто готов растерзать Альва голыми руками. Закрывая за эльфом дверь, я увидела, как старик низко поклонился мне на прощание.

Альв медленно дошел до окна и обернулся, высокий, широкоплечий, с волосами, заплетенными в косу. Наши взгляды встретились.

— Не ожидала, что ты настолько жесток, — сказала я. — Воин, а калечишь слабых и беззащитных. Из гордыни и протеста устраиваешь погромы. Кто-то ухаживал за цветами, которые ты испортил.

— Я этого не делал. Меня оклеветали. Уже не в первый раз. Беспорядок в гаремнике устроил кто-то другой, а вину повесили на меня.

— И ты никого не бил? — сложила я руки на груди.

Альв отзеркалил мой жест.

— Бил, но это была самооборона.

Альв нахмурился и добавил:

— Не веришь? Что ж, я не удивлен. Мне никто не верит. Я расплачиваюсь за преступления, которых не совершал. Никакое имущество в гаремнике я не портил. И на твоего отца не покушался. Разве я сделал что-то плохое, чтобы меня бросили в Круг? В моих вещах не нашли ничего опасного или подозрительного. Даже во время пыток вашим извергам не удалось выбить из меня признание. Но я все равно оказался в Круге. Без всякого суда. Без доказательств моей вины. Меня унижали, избивали, едва не искалечили и в конце концов сделали рабом. За что?

Он шумно дышал, переполненный эмоциями. Его широкая грудная клетка тяжело вздымалась, губы дрожали.

Вся эта история с Мойрой мне изначально не нравилась. Я не верила ясноокой настолько безоговорочно, как отец и сестра. Ошибиться мог каждый, и она в том числе. Но одно дело предсказать дождь, а получить засуху, и совсем другое —приговорить невиновного к страшному увечью или рабским оковам.

Впрочем, у меня не было причин верить и Альву. Как понять, ложь его слова или правда?

— Ты об этом хотел со мной поговорить?

— Нет, — уверенный и гордый, он внезапно оробел. — О другом.

Альв смотрел в пол, будто избегал моего взгляда, и нервно постукивал пальцами по своему бедру. Его поведение распаляло мое любопытство. Не сразу я поняла, что он борется с гордостью. Видимо, хочет о чем-то попросить, но для этого ему надо переступить через себя.

— Ты можешь наказать меня за то, что я сделал… якобы сделал, но после этого… — Его скулы порозовели. — Позволь мне остаться у тебя. Я не хочу возвращаться назад.

Я уставилась на него, хлопая глазами.

Теперь понятно, почему Альв так долго собирался с духом, перед тем как заговорить. Наверняка ему было очень сложно озвучить свою просьбу.