Спасти своего врага

На этих картинах женщины и мужчины были полностью голыми и предавались разврату в самых разных позах: нагие распутницы на коленях перед своими хозяевами, мужчины позади женщин, стоящих на четвереньках. Большие груди, гипертрофированные половые органы, рты, распахнутые в крике удовольствия. Срамота!

Альв старался не смотреть по сторонам. Старался, но нет-нет и поглядывал на яркие полотна бесстыдных художников.

Впереди, за аркой из алых бархатных штор, коридор расходился на два рукава. Один вел в женский гаремник, второй — в мужской.

Покосившись на Альва, Сол снял с пояса большой медный ключ и вставил в замочную скважину, чтобы отпереть тяжелые двойные двери из дуба. Похоже, постельным рабам не позволяли свободно разгуливать по замку.

Когда дверь скрипнула, отворяясь, сердце Альва забилось чаще.

Ему открылось огромное помещение с черным мраморным полом и кольцом колонн, что держали на себе каменный свод. Повсюду были зеркала, кадки с цветами и кустарниками, диванчики и кушетки с мягкими подушками.

С десяток мужчин разной степени раздетости повернулись в сторону Альва.

— Это общий зал, — объяснил Сол. — А там, — он указал на множество узких низких арок по периметру стен, — спальни. За теми колоннами дверь в уборную. Там же колодец, откуда полагается брать воду для омовений. Воду себе таскай сам. Тело надлежит содержать в чистоте. Постельный раб должен мыть свои рабочие органы два раза в сутки теплой водой. Для этого каждому выдают банку согревающей соли. Ее надо экономить, поэтому остальное тело и волосы моют водой холодной. Это полезно для здоровья. Закаляет.

Чувствуя на себе чужие любопытные взгляды, Альв боролся с желанием поежится и оттого стоял с деревянной спиной. Его щеки горели от унижения. Он слышал вокруг себя шепотки: постельные рабы обсуждали новенького.

Тем временем Сол продолжал свои наставления.

— Пять раз в неделю по два часа упражнения, чтобы сохранить для хозяйки красоту своего тела. Кормят три раза в день, неплохо, дают мясо. Кстати, другим рабам мясо не положено. Только постельным. Оттого бытовые рабы нас недолюбливают. Пойдем, покажу твою спальню, — управляющий поманил принца за собой.

Они вошли в одну из узких арок, мерцающих желтым светом.

Альв рассчитывал, что будет жить в комнате один, но в тесном помещении стояло аж четыре двухъярусных койки. С кроватей на него взирали семь пар темных глаз.

— Ну, парни, принимайте новенького! — бодро объявил Сол. — Теперь с вами будет жить Усердный язычок.

Какая пошлость! Опять его назвали этим унизительным прозвищем! Оно приклеилось к нему, словно грязь. Прилипло намертво — не отодрать. Когда к нему обращались подобным образом, его начинало потряхивать.

— Я — Альв, — процедил принц сквозь зубы.