Спасти своего врага

Упасть ниже просто невозможно.

Прятать метку под одеждой и волосами запрещалось. Волосы управляющий приказал собрать в хвост, чтобы они не закрывали проклятый кленовый лист на шее. По этой же причине рубашка на нем была без ворота и с глубоким вырезом. Каждый с первых секунд должен понимать, к какой касте он принадлежит.

Шагая по коридорам замка, Альв устал от чужого липкого внимания. Женщины — не только госпожи, но и служанки — облизывали его взглядами, не таясь. Смотрели прямо, бесстыдно. Буквально пожирали глазами. Оценивали его тело в этих откровенных вульгарный тряпках. Даже не стеснялись пялиться ему между ног. А потом шептались у него за спиной, обсуждая его торс, зад и пах.

Мужчины, проходящие мимо, смотрели на Альва тоже, только иначе. С презрением. Гадливо. Как на грязь под своими сапогами.

Как на грязь на него глядели и рабы с метками другой формы. Они взирали на эльфа с чувством собственного превосходства, явно считая себя выше чьей-то жалкой подстилки.

Альв скрежетал зубами. Кем он был и кем стал.

Демонов Андер! Обвинения, которые ему предъявили эти людишки, просто смешны! Они явно использовали его как предлог развязать войну с эльфийским королевством. Отец либо стерпит этот плевок в лицо (его сын, принц, теперь жалкий раб, который ублажает человеческих женщин), либо пойдет на могущественный кирнар с оружием. И проиграет. Потому что силы неравны. Среди людей гораздо больше магов, чем среди древнего народа.

Вспомнив последние минуты в Круге, когда над ним нависал палач с острым серпом, Альв содрогнулся. От страха его мошонка похолодела и съежилась.

А если бы непоправимое свершилось? Как бы он жил дальше калекой? Как вернулся бы домой с таким позорным увечьем? Альв знал ответ. Никак. Лучше смерть.

Старик управляющий всю дорогу ворчал и называл его дурнем, что по собственной глупости лишился милости госпожи. Альв был готов согласиться с ним. Ему совсем не хотелось в какой-то там гаремник. Его от одного названия этого места передергивало. Он уже понял, что кирнари не собирается ему мстить за ту сорванную свадьбу. В ее покоях он чувствовал себя на удивление спокойно. В безопасности. Спать на полу возле ее кровати было унизительно, но не так унизительно, как среди других рабов для утех. Поселив его там, они будто уровняют его, принца Йолина, с этими презренными мужчинами…

— Ну чего такой кислый? — повернулся к нему Сол. — Ты нос-то, давай, не вешай. Все поправимо. Когда госпожа тебя к себе вызовет, ты уж постарайся и порадуй ее на славу. Может, тогда обратно тебя возьмет, тупицу.

Они спустились по узкой винтовой лестнице и пересекли широкий коридор, украшенный огромными картинами со сценами страсти, при виде которых у Альва вспыхнули щеки.