Ложь без спасения

А теперь намеревалась разрушить и жизнь ее любимого.

– Эта женщина не предназначена для женитьбы, Анри; это была большая ошибка! – продолжала Мишо. – Она женщина на одну ночь, и даже при этом мужчина рискует подхватить болезнь. Она расставляет ноги для любого бродяги, который…

Она с ужасом замолчала и уставилась на Анри с испуганными, широко раскрытыми глазами. Его рука с такой силой опустилась на ее щеку, что человек менее крупного телосложения пошатнулся бы. Удар эхом пронесся по кухне, слился воедино с шелестящим эхом ее слов и с тихим говором и звоном стаканов, доносящимся из зала.

– О боже… – наконец произнесла Катрин, отрезвев и внезапно вернувшись в мир, в котором, как ей было известно, подобные выпады были непозволительны. – Мне очень жаль.

Анри казалось, что ему тоже нужно извиниться, но он не мог. Им все еще слишком сильно владело возмущение, вызванное ее словами.

– Не смей никогда больше этого делать, – произнес он. – Никогда больше не говори в моем присутствии плохо о Надин. Она – моя жена. То, что происходит между нами, касается только ее и меня. Это не твое дело.

Его кузина покорно кивнула. Левая половина ее лица покраснела и горела от боли, и, несмотря на толстый слой макияжа, на ней остались следы от руки Анри.

– Ты можешь работать? – спросил он, зная, что любая другая женщина сейчас оставила бы его стоять на кухне в одиночестве, дав ему понять, что он может сам выкручиваться как хочет. Но Анри знал также, что Катрин останется, даже если б он избил ее ногами. У нее не было выбора: одиночество причиняло ей гораздо более сильную боль, чем удар по лицу.

– С чего начать? – спросила она.

8– Если я тебе сейчас напомню, что всегда остерегала тебя от этого типа, тебе это, конечно, не поможет, – высказала свое мнение Анна, – но ты, может быть, еще помнишь, как часто я говорила, что ты кажешься мне очень несчастной женщиной. Это было сказано не просто так. Ты не была счастлива с Петером, и когда-нибудь ты будешь рада, что теперь уживаться с ним придется другой женщине.

Лаура пыталась дозвониться Анне всю первую половину дня, но ни по домашнему, ни по мобильному номеру ей это не удавалось. И только теперь, когда было уже далеко за полдень, ее подруга взяла трубку и извинилась: она работала и не хотела, чтобы ее прерывали.

Они с воскресного утра – то есть с позавчерашнего дня, хотя Лауре казалось, что с тех пор прошли годы – не говорили по телефону. Анна была удивлена, что ее подруга звонит с юга Франции.