Ложь без спасения

Продолжение ее мысли осталось невысказанным, но повисло в воздухе между ними. «Хотя я не получаю ничего взамен. То, что я хотела бы получить», – явно подразумевала Мишо.

– Ну так вот, – сказал вдруг Анри, непонятно почему смущенно, – ты, наверное, заметила, что у нас сегодня опять полон дом. Надо браться за работу."

"Катрин взглянула на него, и внезапно у нее появилось такое ощущение, словно она двинулась вдоль границы, которая всегда проходила между ними и которую она всегда соблюдала. Кузен в ту секунду мог в буквальном смысле прочитать в ее глазах, что Катрин решила больше не придерживаться того негласного соглашения между ними, по которому она могла говорить о Надин не иначе как совершенно нейтральным образом. Однажды Мишо нарушила это соглашение – но тогда дело касалось информации, которую, как ей казалось, она не должна была хранить в себе, и Катрин выдала эту информацию с неподвижным лицом и без всяких эмоций в голосе. А теперь, в этот самый миг, она решила избрать принципиально новую стратегию.

– Как долго еще ты собираешься терпеть это? – спросила она охрипшим голосом. Призрачная бледность ее лица и горящий блеск в глазах выдавали, как близка она к тому, чтобы полностью потерять привычное самообладание. – Как долго ты еще собираешься здесь стоять и понапрасну ждать, пока эта сучка, которую ты…

– Катрин! Не надо!

– Ты такой симпатичный мужчина. Мужчина, который так самозабвенно отдается своему делу. Который действительно хочет разделять свою жизнь с женщиной. Ты мог бы иметь любую женщину; почему же ты позволяешь выставлять себя на посмешище этой…

– Катрин, хватит!

Мишо отступила на шаг назад. Ее уродливое лицо перекосилось каким-то причудливым образом, и она буквально выплюнула следующие слова:

– Она – шлюха! И ты это знаешь! Она, наверное, перетрахалась со всем Лазурным Берегом до того, как впилась в тебя своими когтями, потому что ты показался ей подходящим, чтобы осуществить ее далеко идущие планы. Но самое ужасное то, что она и сейчас не остановилась. Она все еще продолжает трахаться с каждым, кто попадается ей на пути, и…

– Замолчи, – сказал Анри, надеясь, что кузина поняла, с каким трудом он себя сдерживал. Он не мог переносить, как она поливала Надин грязью, не мог видеть и слышать, как эти тонкие губы, которые еще никогда не целовал ни один мужчина, теперь, исказившись от зависти и злости, приписывали своей сопернице то, что для нее самой было недосягаемым. – Закрой рот, черт побери!

Но Катрин уже не могла остановиться. Ненависть, скопившаяся в ней за многие годы, вырвалась наружу – бурно, неудержимо. И случилось это как раз потому, что ей приходилось с таким усердием постоянно сдерживать это чувство. Надин разрушила ее жизнь.