Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Красивая женщина — это соблазн для офицера, оторванного от семьи. Соблазн — это опасность. К тому же дело касалось барона фон Хлюзе, с которым были связаны надежды фон Крейца на генеральские погоны. А в таких случаях он не церемонился ни с формальностями, ни с людьми.

На месте диверсии полковник пришел в неистовство. Взрыв разворотил аппаратную. От сейфов остались рваные куски металла с почерневшей вздувшейся пузырями краской. Погибли два часовых, фельдфебель Рейнгард, ефрейтор Штимме и три дежурных радиста. Восьмым был лейтенант Павлюк. В спине полуобгоревшего трупа часового наружного поста торчал штык немецкого образца.

К людским потерям полковник относился хладнокровно: война есть война. Но в аппаратной были шифры и коды, ценнейшие архивы, наконец, радиограммы за подписью РМ. И это случилось через день после шифровки Петерса.

О ней, кроме полковника и генерала, знали лишь лейтенант Павлюк и обер-лейтенант фон Хлюзе. И оба волочились за Галиной. А эта милая рассеянная фрейлейн вернулась за сумочкой в тот самый момент… Теперь это уже не выглядело простой случайностью. Фон Крейц не упускал из виду, что по ту сторону фронта действует начальник контрразведки майор Ефременко, бывший радиоинженер.

У начальника гестапо, прибывшего на место происшествия чуть позже, сначала сложилось определенное мнение. Диверсию совершили те два партизана, которых мотоциклисты догнали возле бойни и прикончили, потеряв в перестрелке пять человек убитыми и ранеными. Два партизана против восьми человек в аппаратной плюс пять мотоциклистов — не очень приятное соотношение для рапорта, но следовало принять во внимание внезапность нападения.

Полковник не задерживал начальника гестапо, не посвящая никого в свои сомнения. Он не отыскал никаких остатков оружия персонала, кроме обгоревших касок. Это соответствовало обычаям партизан, нуждавшихся в оружии. Но почему в руках убитых партизан было только по одному автомату да еще рядом валялся пистолет с пустой обоймой?

Его немного успокоило то, что у убитых партизан не было бумаг. Докладывая генералу о диверсии, полковник сдержанно назвал это случайным налетом, поскольку в действиях партизан вообще трудно установить какую-либо строгую систему. Генерал согласился с его доводами.

Обер-лейтенанта фон Хлюзе в штабе не было. Генерал по вечерам не занимал своего влиятельного адъютанта; на его вопрос дежурный офицер сообщил, что барон с двумя солдатами выехал на машине в девятом часу вечера. Все это было в высшей степени странно для педантичного барона. Но полковник воздержался от высказываний, подумав, что надо предварительно уточнить у фрейлейн, о каком «сюрпризе» шла речь. Он вернулся к себе глубокой ночью и все-таки не стал откладывать разговор с Галиной.