Антология советского детектива-8. Компиляция. Книги 1-17

Она говорила, кричала, бесновалась, как кликуша. Она проклинала фон Крейца и его палача-фельдфебеля.

Ты не видел этого, не слышал, мой друг, мой брат по мукам, солдат-узбек! Я не забыла тебя, я видела твою стойкость, твою смерть. Меня никто не увидит, тут борются и умирают в одиночку. Ты притворялся и молчал, это был твой шанс на спасение. «Вы любите запах паленого мяса, фрейлейн?» — «Нет, герр оберст, я больше люблю духи Коти!»

Эта жирная мерзкая туша взбесилась. У меня нет надежды. Он требовал сказать, где барон. Я ответила, что барон поехал арестовать Рябинина. Фон Крейц чуть не лопнул от злости!

Как болит разбитый рот! Сначала били наверху, потом повели вниз… Куда меня бросили? Она ощупывает шероховатости цементного пола. Вот отчего словно гвозди в спине! Надо повернуться, но тело такое непослушное… Приподнимая голову, подворачивая ногу, она переваливается на бок и, пронзенная тысячами иголок, бессильно ударяется головой об пол…

Еще минута, две, три, она вытягивает руку. Откуда здесь парта? Хоть бы прислониться к ней… Она цепляется повыше, подтягивается, опирается боком, руки скользят по гладкой крышке… Что тут вырезано? Вэ, о, вэ, а… Вова! Тебя, конечно, отругали за это художество! Учителя всегда недовольны. Ее тоже ругали в школе за баловство. А в институте она дала себе слово не придираться к ученикам. Но не придется ребятам приветствовать, вставая за партами, учительницу Галину Григорьевну!"

"Слеза осторожно прокладывает дорожку к подбородку. Галина плачет беззвучно. Она хоронит свою мечту, свою молодость, свою жизнь. Эти слезы не облегчают, после них не будет ни смеха, ни радости, ни любви. Все на свете забывается. И Сеня забудет ее, и новая подруга пойдет с ним по жизни, и не Галину назовет мамой его сын. Даже могилы ее не отыщет Сеня, и никто не расскажет людям, как встретила она свой последний час…

И она плакала, не стыдясь ни слез, ни душевной слабости. Некому было пожалеть ее, и она сама жалела себя, но не прошлое, а будущее, которого не будет. Она сама избрала этот путь, она все знала заранее и ни в чем не раскаивалась. Но как ей одиноко, страшно, тяжело!

Ее терзала неизвестность. Только взрыв она услышала, только пламя пожара увидела, когда выбежала с фон Крейцем на улицу. А потом кто-то стрелял… А ее отрезали от мира. И она боялась за мужа и не знала, что начальник штаба армии отправил его в санбат.

Она беспокоилась о Викторе и партизанах и не знала, что Андрей вернулся в порт, а трупы Виктора и его товарища валяются возле бойни, потому что их запрещено хоронить.