Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Перминов наблюдал за сестрой, та не выпускала руки умирающего.

— Что это вы, Сидоркин, шутку со мной сыграли! — бодрым тоном спросила она, аккуратно поправляя подушку. — Только я за двери, вы сразу же сознание потеряли. Так нельзя. Надо держаться, и тогда все будет хорошо.

Вряд ли смысл сказанного доходил до сознания Сидоркина, хотя он уже лежал с открытыми глазами, в которых появились первые проблески какого-то интереса.

— Сейчас придет ваша жена. Главврач разрешил пускать ее к вам, когда она захочет. Хорошая она у вас, душевная женщина. Гордитесь, Сидоркин, такой женой.

При последних словах больной шевельнул губами.

— Что вы хотите оказать? Что я не права? — спросила сестра.

— Она… хорошая… это… правда, — с трудом выговаривая слова, ответил Сидоркин.

— Вот и я об этом говорю! — обрадовалась сестра. — Я вас пока покину, пойду встречу вашу супругу и приведу ее сюда, а вы вот с товарищем побеседуйте…

— Иван Романович, старого не воротишь. Жизнь свою вы начали по-честному, потому что поверила вам Советская власть, — начал Перминов и сразу же почувствовал, что говорит он не то, что нужно. Разве об этом надо говорить с человеком, который уже лежит на смертном одре? Капитан замолчал, собираясь с мыслями. Вылетели из головы все те слова, которые он приготовил для разговора с Сидоркиным. А тот смотрел, не мигая, в лицо Перминову и ждал, что еще скажет этот молодой, здоровый мужчина. Тогда капитан отбросил всю дипломатию и спросил Сидоркина прямо: — Иван Романович, на днях у вас был один человек. Вы его знали еще по тем временам, когда он служил у немцев.

При последних словах Сидоркин закрыл глаза и стал чаще дышать, выдавливая из себя короткие, судорожные вздохи. Видно, ему все было понятно, он знал и улавливал своим горячечным мозгом все, о чем говорил капитан.

— Как фамилия того человека? — спросил Перминов.

Сидоркин молчал и так же прерывисто, как астматик, дышал. Перминов повторил свой вопрос, но больной не открывал глаз. Неожиданно дыхание оборвалось, и Перминов испугался, что Сидоркин снова потерял сознание.

— Доктор! — закричал он в тревоге.

— Не кричите! Я здесь! — ответил ему главврач, который вошел в палату так тихо, что Перминов, увлеченный разговором с больным, ничего не услышал. — Он в сознании, не беспокойтесь. — Но вам нужно поспешить, иначе будет поздно.

И, будто подтверждая правоту врача, больной снова задышал.

— Пусть войдет его жена, — попросил Перминов, надеясь, что она поможет ему в эту минуту.

Женщина вошла и остановилась у изголовья кровати."

"— Ваня, ты слышишь меня? — прошептала она, наклонившись к больному.

Сидоркин сейчас же открыл глаза, и нечто похожее на улыбку покривило его бесцветные губы.

— Слышу! — ответил он.