Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

…Пришел он под вечер, когда горячее солнце скатывалось с горизонта за холм. Длинные тени потянулись от частокола к самому крыльцу, на котором сидел Сидоркин. Ловко орудуя шилом и дратвой, он чинил старые, поношенные сапоги. Его жена, уже пожилая женщина лет пятидесяти пяти, возилась на кухне с посудой.

Он подошел к калитке, заглянув через верх. С минуту наблюдал за старательными движениями рук Сидоркина и, толкнув калитку, вошел во двор. Сидоркин оторвал голову от строчки на сапоге и сразу же узнал старого знакомого. Он приоткрыл рот от удивления и долго не мог ничего выговорить.

— Не узнаешь? — с кривой усмешкой на тонких растянутых губах произнес Мишка хрипловатым голосом, приближаясь к крыльцу.

Сидоркин мотнул головой, что могло означать и то, что он узнал пришельца, и то, что он ему незнаком.

— Гляжу, отшибло память-то, Ванюша! А дружками были когда-то, — не опуская своей усмешки, добавил он и стал напротив Сидоркина.

— Да нет, признал тебя, Мишка, — равнодушно ответил Сидоркин. Он поднялся и, аккуратно поставив сапог на крыльцо, вытер о штаны заскорузлые ладони. Чуть поколебавшись, все же протянул ему руку. Рука у Мишки была холодно-влажной и неприятной.

— Посидим! — предложил гость и без лишних церемоний сел на крыльцо, вытянув далеко ноги в стоптанных башмаках.

— Как живешь? Гляжу, хатку заимел, хозяином стал, — с какой-то непонятной Сидоркину завистью и злобой проговорил он.

— Жить же надо! — как-то неуклюже и не зная почему вдруг начал оправдываться Сидоркин. Он догадывался, что неспроста к нему явился этот человек, и оттягивал минуту, когда надо будет об этом узнать от него.

— Ничего, ничего, — поощрительно кивнул головой Мишка. — Зверь, он тоже думает о жизни, а не о смерти, а мы все же люди как-никак. Раньше ты был погостеприимней, любил при встрече стаканчик опрокинуть. А теперь, вижу, зачерствел…

— Что ты, что ты, Миша! — засуетился Сидоркин. — Мы это завсегда сообразить можем, — вскочил с крыльца хозяин.

— Саня! — позвал он в коридор. — Выдь сюда, гость у нас.

— Только меня не Мишкой звать, запомни, — скороговоркой зашептал Лапин. — Николаем зови, понял?

Жена вышла на крыльцо слегка растерянная. Она еще не догадывалась, кто их гость, но непонятный страх проник в сердце.

— Вот, познакомься, мой старый знакомый — Николай, — не решился он назвать пришельца ни другом, ни приятелем. — Чего-нибудь сообрази нам для встречи.

Женщина кивнула головой и тут же удалилась в коридор.

— Давно ли на свободе? — поинтересовался Лапин.

— Уже больше восьми годов. Успел почувствовать, что такое жизнь на свободе. Хороша она, ничего не скажу! Видишь, куры гребут, так это только они от себя гребут, у остальных получается наоборот. Так уж устроены лапы, все к себе.