Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Только открыла калитку, а он, сердешный, у двери лежит без движения. Видать, полз по земле домой, да духу не хватило, потерял сознание. Утром целая дорога его кровинушкой полита оказалась…

— А сейчас как он?

— Лучше ему, да доктор не пускает. Носила ему початков, любит их очень. Назад все вернули, говорят, нельзя ему. Я и пол-литру носила, думала, выпьет — полегчает, — вздохнула женщина.

— И кто же его так? — поинтересовался. Перминов. — Может, поссорился с кем? Враги у него были.

— Да что вы, господь с вами! Ваня мухи не обидит, такой уж он добрый человек.

«Заблуждаешься, дорогая, — мысленно возразил ей капитан. — Видела бы ты его двадцать лет назад». Но вместо этого он сочувственно закивал головой.

— А кто приезжал к вам недавно? — рискнул задать вопрос Перминов.

— Был тут один, — задумчиво произнесла она слова, которые мигом всколыхнули воображение капитана. Чувствуя, что интуиция не подвела его, он попытался еще продвинуться в своих расспросах.

— Приятель Ивана Романовича? — как бы между прочим, почти безразлично спросил Перминов, хотя волнение, охватившее его, рвалось наружу.

— Вот и не пойму, кто он ему был. Встретились вроде как друзья, а разошлись молча, затаившись. И не поймешь, то ли навсегда, то ли ждать нехорошего. Вообще я поняла, — женщина понизила голос почти до шепота, — он из тех, что с Ваней у немцев на службе был. Вошел в комнату, зыркает блеклыми глазами, будто спрашивает, а нет ли у вас кого за печкой. Не люблю таких настороженных: в дом к людям пришел, веди себя по-людски, нечего озираться.

Перминов уже догадался, что речь идет о Мишке Лапине, но не торопил женщину вопросами. Видно, ей хотелось выговориться. Вторую неделю носит в себе горе, постигшее ее семью, и некому об этом рассказать. Запали ей в душу слова, сказанные ее мужем, когда ушел тот человек:

«Что бы ни случилось, никогда не говори и не вспоминай о нем, иначе будет нам плохо».

А прошло два дня, и несчастье свалилось на ее седую голову. И как она ни отгоняла от себя назойливую мысль, не могла от нее избавиться: не хулиган тогда порезал Ивана, а этот белобрысый с кривой нехорошей ухмылкой. А тут еще письмо нашла в мужнином пиджаке, в КГБ он написал. Не решалась отправить сама, а потом все-таки снесла на почту. На первом допросе в милиции она умолчала и о письме и об этом человеке, что у них был накануне."

"— Волосы как ковыль в степу и тонкие, ехидные губы, — говорила она молчавшему капитану. — Они выпивали, а я на кухне сидела, и такая меня взяла тревога, что страшно сделалось. Слышу, этот говорит Ване: «Я тебе уже сказал, не Мишка я, а Николай, и забудь ты про Мишку».

Просидев с женщиной на лавочке больше часа, Перминов уже хорошо представлял себе картину появления Лапина в доме бывшего полицейского Ивана Сидоркина.