Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Провел ладонями по лицу, будто смывал усталость, и сказал:

— Значит, все… Конец! — Рубин тяжело вздохнул и спросил Тропинина: — Вы тоже считаете бесполезным продолжать работу?

Смотрел ли Тропинин, как работают солдаты, или сам работал вместе с ними, он не переставал наблюдать за доктором. Ему нужно было уловить тончайшие оттенки настроения Захара Романовича, чтобы ответить себе, Бутову, генералу на сложные психологические вопросы — действительно ли Рубин потрясен безрезультатностью поиска или же только ловко разыгрывает это потрясение, так как точно знает, что ничего он тут и не закапывал?

— Скисли, Захар Романович?

— Скис.

— Ну и зря!

Доктор неопределенно пожал плечами и развел руками.

— Двадцать пять лет… Поймите же, человеческая память бессильна в поединке со временем. Я надеюсь, что это будет учтено…

Тропинин не ответил. Нет, он не берется дать однозначный ответ.

Так он и доложил по возвращении Бутову. Неизвестно, что там на душе у Рубина, о чем думает сейчас, на что надеется, но на лице его — мрачность и потрясение. Потрясение человека, хорошо понимающего, — есть серьезное основание для того, чтобы поставить под сомнение достоверность двадцати исписанных им страниц.

ДРУЖКИ"

"Не на все вопросы Бутова ЭВМ ответила сразу: инженер, словно извиняясь, заметил, что для оператора слишком скромны исходные данные. И все же он надеется, что сможет в какой-то мере помочь полковнику.

Когда Бутов уже перестал рассчитывать на ЭВМ, отыскались дела, в которых фигурировал Сергей. Сообщая инженеру фамилию Сергея и скудные данные о нем, Бутов мало надеялся на успех. Но всякое бывает — вдруг да откликнется!

…Дело Крымова вел Михаил Петрович Клюев. Бутов хорошо помнил этого одаренного чекиста, рано ушедшего из жизни — тяжелая болезнь почек. Она-то, видимо, и помешала ему до конца проследить за судьбой Сергея. А жаль, очень жаль! Все могло сложиться по-другому. Конечно, сейчас ему, Бутову, легко рассуждать: «Упустили. Не довели до конца. Не уберегли парня». А Клюеву-то каково было? И в конце концов КГБ не исправительно-трудовая колония, не интернат для трудновоспитуемых. И обстоятельства тяжко сложились. Бутов не уверен, что сумел бы сладить с этими обстоятельствами, окажись он на месте Клюева.

…Сигнал тревоги подала Анна Михайловна Семенова, преподавательница английского языка одного из московских вузов. Сумбурное ее письмо в КГБ — видимо, писалось оно под свежим впечатлением услышанного от сына — сводилось в конечном счете к немудрящей истории."

"«Сегодня вечером Толик, мой сын, сказал мне, что есть возможность легко решить проблему дубленки, о которой он мечтает целый год.