Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Ему поручили втереться в доверие, при необходимости даже поддержать побег, чтобы выяснить участников, которые остались за пределами штрафного барака.

Мусиенко в каждом жесте соседа чувствовал его слащавую навязчивость, безропотность, готовность сжаться в комок, лишь бы удержаться на нарах рядом с ним. Матрос полагал, что его грозные предупреждения парализуют соседа. Но от предателя требовали действий, и он плаксиво заговорил:

— Что ж, так и будем ждать тут, пока ноги протянем от баланды? Нам ведь терять нечего! Если не тут, так дома притянут к ответу. Я недавно с той стороны и знаю, как там относятся к плену. Единственный выход — бежать к партизанам, но они одному не поверят. Посчитают шпиком и тогда — прощай, Родина.

Мусиенко еле себя сдержал, чтобы не ударить соседа. Но все же сказал:

— Заткнись...

В это время послышались шаги в притихшем бараке. Размеренной походкой, прислушиваясь к каждому шороху, шел штубендист.

— Правда, есть и другой выход — ждать у моря погоды и конца войны, а потом влиться в ряды эмигрантов, — тихо продолжал Деверев.

Он явно переборщил. Теперь матрос понимал, почему около него назойливо отирается новичок. Про себя решил рассказать обо всем Ломакову и посоветоваться, как с ним поступить.

— Да-а, — угрожающе протянул Мусиенко, выслушав Деверева, — вот ты каков... Ну и башка же у тебя! Красиво поешь. Только на червяка у нас не клюет, сыты червями, а вот на хлеб попробуй...

Деверев больше не развивал тему, предложенную ему майором фон Мейснером, чувствуя по тяжелому дыханию Мусиенко, как матрос наливается ненавистью.

Ломаков только постучал пальцем по лбу Мусиенко, а потом по каменной глыбе в карьере, и тут же потребовал умело отступить, забрать назад все сказанное новичку в погонах.

— Кому нужна здесь твоя бравада? — спросил Ломаков. — Ты думаешь, его перепугал? Он тебе предлагает бежать, а ты в кусты.

— Убегу, — твердо сказал Мусиенко, — но сначала задушу этого иуду.

— Никуда ты без нас не убежишь, дурья твоя голова. Хлопцев своих готовь. Теперь надо торопиться."

"Разговор происходил в карьере на следующий день под мокрым снегом, от которого все лохмотья на военнопленных промокли. С работы возвращались измотанные, голодные, продрогшие на холоде. Ожидал их стылый вонючий барак, жидкая баланда и вечерняя поверка, которую гитлеровцы проводили с особым рвением. Но на ней уже не выкрикивались номера Ломакова, Мусиенко, Кального, Швачко и других. Их не было в строю, как не было и Деверева. Когда шла поверка, их везли в тюрьму в Тарту.

И вот уже начались допросы и страшные пытки, чтобы заставить арестованных назвать всех участников подпольной организации, замышлявшей побег из лагеря.