Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Во всяком случае, на вопрос Виктора Ивановича не ответил, продолжал:

— Продала, значит, меня Долматова, продала. Ну ладно, ей это зачтется при случае. Мы вас, Русанов, возможно, на нее я поменяем. Она мне нужна. Я хочу в ее карие глазки глянуть, очень хочу! Спросить: что ж ты, милая, а? Законов не знаешь?

— Да, законы у вас волчьи, — сказал Русанов.

— Чья бы уж корова мычала, — Гонтарь недобро глянул на чекиста. — Читали мы про тридцать седьмой год, знаем.

— За тридцать седьмой год я не отвечаю, Гонтарь. Меня в то время и на свете не было.

— Для меня это не имеет значения, подполковник, Раз ты пришел служить в свою Чека, значит, ты еще до рождения был чекистом. Ты с молоком матери всосал ее идеологию. И воспитывался на классовой ненависти к таким, как мы, — честным бизнесменам.

— Ну, какой вы честный, покажет суд.

Гонтарь озлобился, тут же свернул кукиш, сунул его под нос Виктору Ивановичу.

— Bo! Видел, Русанов?! И суду вашему, советскому, и госбезопасности! Несколько часов — и мы расстанемся навсегда. Не так я, конечно, хотел уехать — по-тихому. Но ничего, прорвемся. Государству эти бабенки, что у нас за спиной, дороги, условия наши ради них Советское правительство выполнит. А мы ничего такого, кстати, и не требуем. Якшиянц вон и валюту затребовал, и наркотики. А нам ничего этого не нужно, мы люди обеспеченные. Нам нужно улететь… А вот интересно, Русанов: ты думаешь, что вы, коммунисты, так и будете управлять страной? Которую развалили, поставили на колени, опозорили? А?

— Пусть решает сам народ, как ему жить, — нейтрально ответил Виктор Иванович. Он понимал, что озлобленность Гонтаря, может перейти в действия — с ним могут расправиться в любую минуту, и он бы, разумеется, не дрогнул перед своими палачами, не стал просить у них пощады, но это было бы элементарным поражением — не для того он поднялся на борт самолета. Поэтому нужно по-прежнему притворяться, вести игру, дать понять этим решившимся на крайность людям, что готов выполнить их волю, подчиниться судьбе. Еще не все потеряно, самолет в воздушном пространстве Союза, к нему приковано внимание многих и многих служб, подняты на ноги коллеги в Сочи, о захвате самолета знают уже в Москве, на Лубянке, — ты не один, Русанов! Виктор Иванович и сам это хорошо понимал, что следом летит другой самолет, в котором — его коллеги, что они сделают все возможное, чтобы спасти его, а он в свою очередь должен спасти жизнь заложников, женщин с детьми, сохранить лайнер. И, разумеется, принять все меры к аресту вот этих, полупьяных теперь, людей с автоматами на груди, готовых в любую секунду нажать на спусковой крючок.

— Так ты говоришь, пусть народ выбирает, — снова заговорил Гонтарь, пропустив еще коньяка. — А народ уже выбрал, Русанов. Рынок выбрал, частную собственность.