Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Гонтарь! Ты обещал за коньяк выпустить трех пассажиров.

— Обещал — выпущу. Олежек, выпроводи троих мужиков. С бабами нам легче.

Вскоре приехал экипаж. Летчики — командир корабля, второй пилот, штурман — трое зрелых, в синих форменных пальто мужчин — стояли поблизости от трапа самолета, ждали. По команде, по одному заходили в самолет. Гонтарь лично обыскивал каждого, говорил потом приветливое-иезуитское: «Приступайте к своим служебным обязанностям. Прошу!»

А Боб не церемонился, предупреждал:

— Ой, мужики, если кто чего припрятал — не взыщите. Прикончу и не охну. У меня не заржавеет.

— В этом мы убедились, — не стал спорить командир корабля. — Оружия у нас нет, не ищите. Не дети, чтобы не понимать ситуацию. А товарищ из госбезопасности где?

— Желудок у него расстроился, занят он, — зубоскалил Гонтарь. — А вы пока готовьтесь, скоро полетим.

— Хотелось бы знать — куда?

— Скажу, всему свое время, — Гонтарь взглядом потребовал, чтобы командир сел в кресло. Потом, когда разместился на своих местах весь экипаж, велел Фриновскому выпроводить из самолета оставшихся мужчин — теперь на борту были только женщины и дети.

Когда лайнер набрал высоту, Гонтарь сказал командиру:

— Вот что, шеф. Бери курс на Турцию.

— На Турцию?! Да вы с ума сошли!

— Это почему же?

— Нужен другой экипаж. Мы за границу не летаем.

— Хорошо. Летим в Сочи. Там экипаж поменяем. И чтоб без дураков, понял, командир? Аэропорт Сочи я знаю прекрасно. Сядешь если не там — убьем.

— Послушайте, как вас…

— Слушать больше ничего не хочу. Связывайся с диспетчером, решай, как да что — это твои проблемы, командир. Отсюда ты сможешь выйти со своими парнями только при одном условии: самолет сядет в Сочи. Все!

Примерно через полчаса после взлета Гонтарь выпустил Русанова из заточения.

— Пошли, Виктор Иванович, посидим, потолкуем. Лететь долго, поговорить есть о чем.

— Да что теперь говорить! — Виктор Иванович расстроенно махнул рукой. Он всячески подчеркивал это свое состояние — дело проиграно, можно ли себе простить такое… Угонщики самолета хотели видеть на его лице именно эти чувства — смятения и, может быть, страха, подавленности, — они это и видели. Русанов искусно подыгрывал преступникам.

— Не расстраивайтесь, подполковник, — говорил а это время Гонтарь, снисходительно и отчасти сочувствующе. — Вы все сделали как положено и работали профессионально. Но не предусмотрели кое-какие мелочи. Их трудно было предусмотреть. Тем более предугадать. Я и сам не собирался захватывать самолет. Это рискованно и глупо, признаю. Удрать за границу нужно было другим способом. Тихо и законно. Но вы вынудили меня сделать это. Если б не признания Долматовой… И что она интересно наговорила на меня?

— Ну… Это другой разговор, Гонтарь.