Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Мы там посмеиваемся: сколько, мол, людей, столько и национальностей. А всего нас сотни за полторы в роте. Ничего бы, только воров много, все тянут — и казенное, и из карманов. Слушай, мне чего-то противно здесь. Пойдем-ка в мой номер, там повольготней. А ты где обосновался?

— И я в этом отеле... Верно, пойдем в номер.

Иннокентий проснулся в восемь. Открыл глаза, несколько секунд не мог сообразить, где находится. «Ах да, Франкфурт!» Вчера так и не успел рассмотреть свой номер. Умывшись с дороги, спустился в ресторан пообедать, а потом до поздней ночи просидел у Николая.

Сходил в ванную, принял душ, долго причесывался у зеркала, ворчал про себя:

— Стареем, паря, стареем. А Николая и вовсе не узнать: обрюзг, мешки под глазами, как-то обмяк весь. Должно быть, от частой пьянки... Пойду, разбужу его.

Огарков, видимо, давно ждал Иннокентия, очень обрадовался его приходу. Он был в приподнятом настроении.

— И я с шести на ногах. Хотел и тебя поднять, да не решился. Ну, Кеша, какие у нас планы? Я дежурю с двенадцати до шести. Часов в восемь могу быть у тебя.

— Ладно, сейчас позавтракаем и по своим делам. Вечером жду.

За завтраком Николай заказал коньяку.

— Слушай, Коля, — как можно мягче сказал ему Иннокентий, — зачем ты с утра, тебе ведь на службу.

Огарков громко рассмеялся, а затем, вытерев выступившие слезы, произнес:

— Да что ты, простота! Они, на этой моей службе, с утра до вечера пьяные. Все!

— Пусть пьют, черт с ними. Я о тебе беспокоюсь. Посмотри, на кого ты похож, побереги себя.

— Себя беречь для себя? Что-то не пойму твоей софистики!.. Выпьешь?

— Нет. И ты не пей, сгоришь. Жить надо.

— Жить, говоришь? Ха... Что такое вообще жизнь? Обожди, обожди, Кеша. Я сам объясню... По-моему, жизнь — это цирковой балаган. Ты давно не был в цирке? Ну вот, а я был недавно. Выступали гимнасты: один стоит на земле, а другой у него то на руках, то на шее, то на голове. Так и в жизни: всегда кто-то старается забраться на шею другому.

— Ну а ты? — улыбнулся Иннокентий, — какое положение ты занимаешь в этом цирке?

— Я униформист. Поддерживаю лестницу, по которой один залезает на другого.

Каргапольцева начали забавлять рассуждения Николая.

— А я кто? — спросил он.

Николай чуть задумался и с грустью сказал:"

"— Ты канатоходец. Идешь над пропастью: и впереди пусто, и назад оглянуться страшно.

— Немного похоже на правду.

— Похоже? Вот и объясни теперь, стоит ли жить в этом балагане. Скажешь, чтобы бороться? Ха! Во имя чего и с кем?

— Во имя родины, с ее врагами бороться.

— Что-то не пойму тебя, Иннокентий. Связался с этими энтээсовцами, а мне твердишь о родине.

— Я все время помню о ней. Стараюсь делать полезное для нее. Все, что в моих силах.

Николай долго удивленно смотрел на Иннокентия. Наконец, что-то, видимо, понял, усмехнулся:

— И хитрый же ты, чалдон.