Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Кажется, ничего там особенного нет: овраги и бесконечные ковыльные степи. И снова закопошился, заворочался червячок под сердцем. Перед глазами возникли картины далекого детства...

Он отогнал эти мысли и тут же в мозгу надоедливо закружились одни и те же слова: «Бери от жизни, что можно».

Он снял комнату в отеле, привел себя в порядок и спустился в бар. Войдя в огромный зал, ощутил странное волнение: «кого-то встречу». Николай прошелся между столиками, внимательно разглядывая посетителей. Наконец, увидел Иннокентия, сидевшего в одиночестве в дальнем углу, за колонной. Тот тоже заметил его. Они бросились друг к другу навстречу, крепко обнялись. Огарков безуспешно пытался скрыть слезы.

— Ты откуда, Иннокентий? Какими судьбами здесь?

— Да, видишь ли, как тебе объяснить... Вроде бы на курсы приехал и на показ начальству. Я теперь, паря, журналистом стал...

Николай остановил товарища, заказал кельнеру бутылку коньяку и закуску.

— Голова тяжелая и вонючая, как помойное ведро. Требуется промывка... А теперь продолжай... Каким-таким журналистом?

— В литературной редакции солидаристов. Готовим материал для газет, журналов и радио.

— Ох, Иннокентий, опять в пекло лезешь.

Официант, расставляя заказ, прислушивался к их разговору. Медленно протирал рюмки и фужеры, перекладывал с места на место приборы. Николай заметил:

— Должно быть наш брат, дипи. Видишь, как уши навострил.

— Тут, однако, не разберешься, где дипи, а где шпики.

Друзья подняли налитые рюмки.

— Ну, Кеша, за что?

Каргапольцев по-охотничьи прищурил глаза, пристально взглянул на товарища и шепотом произнес:

— За нашу родину. Согласен?

— Прав нет у нас с тобой за это. Мы отвернулись от нее, теперь надо заслужить, чтоб признала нас.

— Верно, Николай. За что же выпьем?

— За наше с тобой здоровье, — криво усмехнулся Николай.

Долго закусывали, молча цедили газированную воду. Несколько раз подходил официант, предлагая то сигареты, то пиво. Иннокентий отставил рюмку, вытер руки салфеткой.

— А теперь рассказывай ты. Как живешь, как служба?

Николай достал из кармана сигарету и стал медленно разминать ее. На недоуменный взгляд Иннокентия ответил:

— Опять закурил. Второй месяц уж. С тоски...

Каргапольцев молча кивнул, приготовившись слушать.

— Я в «русской охранной роте», жую американскую тушенку... Говорят, роту создали, чтобы обеспечить работой тех, кто остался без жилья и без службы после расформирования лагеря.

— Видишь, как заботятся о нас, — усмехнулся Иннокентий, — а мы все недовольны.

— Как же, они позаботятся, жди... Немчура перед заморскими хозяевами выслуживается: нате, мол, солдатиков, они ваши воинские базы и склады охранять будут.

— Кто же у вас там, только русские?

— Нет, всякой твари по паре.