Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Так, Санек?

Константин Витальевич покровительственно похлопал Рязанова по плечу.

— Так точно, господин Милославский, послужим.

— А раз так, вводи новичка в курс дела. Начни с продукции нашей фирмы

— О'кэй! Прошу.

Рязанов с готовностью стал показывать.

— Вот в этом углу, так сказать, духовная пища для читателей за «железным занавесом».

Иннокентий с недоумением остановился: перед ним лежали стопы «Комсомольской правды» и «Литературной газеты».

Милославский подмигнул:

— Бери, не стесняйся. Читай, тут не запрещено.

Подумав, что его хотят разыграть, Иннокентий небрежно взял номер «Литературной газеты».

— Наверное, еще довоенная?

— А ты читай, читай, — рассмеялся Милославский.

Каргапольцев прочел: «Товарищ! Будь осторожен, в твоих руках запрещенная антикоммунистическая литература».

«Вот гады, до какой подлости дошли», подумал он, а вслух произнес:

— Здорово придумано!

Милославский и Рязанов ухмыльнулись...

— Пройдите сюда, господа. — Подозвал их Рязанов. — Здесь наш художественный фонд: «Королева Марго» Александра Дюма, «Ревизор» Николая Васильевича Гоголя, «Рассказы» Куприна...

— Это тоже... бутафория? — изумился Иннокентий.

— Разумеется. А дальше у нас идет пропагандистский отдел: «Блокнот агитатора Советской армии», «Как пользоваться художественной литературой в агитационной работе».

Каргапольцев не переставал удивляться, чем доставил нескрываемое удовольствие Милославскому.

Иннокентий почувствовал, что от затхлого запаха подвала начинает свербить в носу. Он чихнул.

— Это без привычки, — заметил Рязанов, — а я целыми днями... и ничего.

— А вы давно... — Иннокентий с трудом подобрал нужное слово, — не на родине?

— Мне везде родина. Вот давай покажу тебе, какие тюки готовить, а потом расскажу о себе, если интересуешься.

— Ну, ладно.

— В каждый тюк связываем двадцать пять — тридцать килограммов. Подбираем из всех отделов. Теперь, смотри. Бумагу завертываем вот так... — упаковал подобранную стопку и обвязал шпагатом. — Обрати внимание на узел. Самая ответственная операция в нашем деле. Когда контейнер начнет вращаться, узел должен развязываться, тогда книжечки и листовочки полетят словно голуби.

«Хороши голуби, — подумал Иннокентий. — Чума на крыльях».

Скоро Каргапольцев завязывал узлы не хуже своего учителя, даже подмигнул Рязанову:

— Привычка. Я же рыбак, приходилось узелки вязать.

— Ну, а теперь я буду подбирать литературу и рассказывать о своей жизни. Я вообще-то никогда не исповедуюсь... Значит, родился где-то на Тереке. Мой отец, походный атаман казачьего войска, был, как это там у них говорится... вышвырнут из России, как прихвостень самодержавной власти. Видишь, приходится объясняться словами большевистской пропаганды.