Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

«По лесу бродил, вокруг промысла… Следил. Знает, что мы с Закировым здесь только вдвоем. И что Бранюк уехал — тоже знает», — мелькнула мысль.

— Получил письмо, спрашиваю? — глаза Гандзи зло блеснули.

— У меня семья, ребенок, — вяло произнес Горишний. — Я жить хочу. Оставьте меня в покое.

— Дурень! — зашипел Гандзя, не без удовольствия заметив состояние Горишнего. — Думаешь, опять заставлю винтовку взять? В лес потащу? Не бойся, этого не будет. Но и хвостом вилять не позволю, — угрожающе шептал он. — Ходил с нами в сорок четвертом? Ходил! Не у кого-нибудь — у Гандзи был. Значит, и убивал, и вешал, и жег. А как же иначе? Сумел замести следы — твое счастье. Но знай, одного слова достаточно, и застегнут тебя чекисты на все пуговки. Будешь артачиться — могу и сам пулей угостить. Думал, шутить будем с тобой? Здесь шутки короткие. Или до конца вместе, или…

Горишний тяжело вздохнул.

— Связали вы меня по рукам и ногам. Деваться некуда. Эх…

— Ничего, все будет лучше, чем ты думаешь, — снисходительно успокоил Гандзя. — Когда Довбня передал тебе письмо?

«Почему Довбня? Что он говорит?» — Горишний насторожился. Гандзя понял его секундное замешательство по-своему.

— Не узнал Довбню? Это же руководитель нашего районного «СБ»[96]. Я послал его к тебе заранее.

Лысого, как пенек, с квадратным подбородком Довбню Горишний помнил, хотя прошло уже столько лет. Там, в банде, Довбня был правой рукой Гандзи, его ближайшим помощником во всех темных делах. Они и убежали вдвоем из Гнилого Яра, бросив всех своих людей, когда банду окружили пограничники.

«Но при чем здесь Довбня? Ведь письмо принесла женщина». — Горишний почувствовал, что говорить Гандзе об этом не следует и что вести разговор надо в таком же тоне, в каком он начался.

— Не узнал я его, — согласился Гриць. — Он приходил ко мне ночью…

— О нем расскажешь позже, — Гандзя вдруг потерял интерес к Довбне. — Встречаться вам уже нет нужды. Все, что от Довбни требовалось, он… выполнил. Теперь слушай, — шея Гандзи вытянулась, пальцы нервно теребили воротник пальто. — Наши дела, Вепрь, идут как следует, мы живем и боремся. Настало время действовать и тебе. На промысле есть человек, которого придется… — Он сделал выразительный жест рукой. — Ясно? Кстати, Бранюк надолго уехал отсюда?"

"— Не… знаю. Не говорил нам.

— Гм… Так вот. Убрать надо инженера Бранюка, и побыстрее. Вот возьми, — Гандзя протянул Горишнему маленькую пластмассовую трубочку. — Там таблетки. Брось одну в воду или в пищу — и конец. Боишься? — процедил он, увидев, что Горишний побледнел. — Бояться поздно. Сделаешь все, что надо!

— Но я же… потом меня…

— А, ты вон о чем… Напрасно нюни пускаешь. В четверг я буду ожидать тебя в полночь у колодца, что вблизи шоссе на Верхотурье.