Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Шаги Закирова стихли за окном.

Горишний сел на пружинный матрац. Еще раз посмотрел на сына, улыбнулся. «Набегался… Договаривался тоже идти дежурить к приборам и уснул. Мария придумала такое — отправить хлопца на промысел на ночь глядя. В одиннадцатом часу приехал. Говорит, мать волнуется. Ничего не случилось с ним, а Славке пришлось в такую даль… Впрочем, пусть привыкает. Не маленький. Мальчик сообразительный, бояться за него нечего. Да и прокатиться в автобусе — одно удовольствие для него. Даже на лыжах зимой добирался сюда. И ничего. Не заблудился. Не лоботрясом растет. Жаль только, рано будить придется, чтобы на автобус не опоздал. А Марийка хорошая у него, заботливая. Заметила, что настроение у мужа испортилось, забеспокоилась. Может, он не так, как надо, поступил? Может, нужно было все рассказать Марии о той… что ночью, с запиской?.. А зачем? Чтобы ночью глаз не смыкала? Чтобы еще больше тревожилась? Нет, он не сказал ей, и хорошо сделал… Очень хорошо… не надо…»

Мягкий туман окутывал сознание, уставшее тело расслабло, закачалось на теплых волнах.

…Горишний проснулся вдруг от холода, повеявшего в лицо. По комнате гулял ветер.

Он встал, удивился: окно было раскрыто настежь, как летом. Протянул руку к шпингалету и вздрогнул. Кто-то крепко взял его сзади за локоть. Грицько быстро оглянулся. За спиной стоял человек, будто выросший из-под земли. Горишний подумал было, что все это ему чудится еще во сне, но чужая рука снова сжала локоть.

Голова Горишнего невольно втянулась в плечи, он инстинктивно пригнулся, словно уклоняясь от удара. В сумерках комнаты было плохо видно, но он узнал обращенное к нему лицо.

— Одевайся. Выйдем отсюда. Быстрее! — Голос был глухой, и, хотя прозвучал тихо, едва слышно, у Горишнего заколотилось сердце. Руками, вдруг одеревеневшими, он снял со спинки стула одежду.

В освещенный коридор Горишний вышел первым. Позади слышались крадущиеся шаги. Опередив Грицька, к входной двери прошмыгнул человек в коротком пальто.

Звякнула щеколда двери. Гость повернулся. У Горишнего уже не было сомнения, кто именно стоит перед ним, и все же он крепко, до боли в челюстях, сжал зубы, увидев при свете постаревшее, заросшее, землисто-серое лицо Гандзи.

Гандзя показал на дверь.

— Если придет от вышки тот косоглазый, открывать ему будешь ты… Понял? Кроме вас двоих, здесь никого больше нет? — не ожидая ответа, он криво улыбнулся. — Ну вот, встретились наконец… Письмо мое получил?

Горишний молчал. Усилием воли он уже взял себя в руки. Теперь он лихорадочно думал, как вести себя. Делать вид, что обрадован появлению Гандзи, было бы рискованно. И он стоял, наклонив голову, в позе человека, тоскливо ожидающего, что же будет дальше. На пальто Гандзи налипла рыжеватая глина, сосновые иголки.