Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Город Коломыя…

Если бы в паспорте Харпия стоял штамп харьковской, днепропетровской, ленинградской, даже хабаровской прописки, тогда другое дело. Но прописка была коломыйская. Удивительное стечение обстоятельств. Механик обратил внимание не на кого-нибудь, а на прибывшего из Прикарпатья. Вот это и тревожило милиционера Бровко. Это и не нравилось ему.

Ход мыслей Бровко нетрудно было прочитать на его открытом широком лице. Он колебался. Он еще не решился, как действовать дальше.

Голос Харпия не дал ему как следует сосредоточиться. Ботаник заговорил уже без раздражения, даже примирительно:

— Молодой человек ошибся. Опрокинул чарку, другую и того… Бывает. Кажется, товарищ милиционер, вы знакомы с ним? Понимаю. Неприятный инцидент. Что же, я не настаиваю, не хочу раздувать… Но согласитесь, нельзя же прощать такие дикие выходки кому бы то ни было.

— Знакомство здесь ни при чем, — хмуро сказал Бровко. — Каждый ответит за свои поступки по закону. Мне очень неприятно, гражданин Харпий, но вам придется на некоторое время отложить выезд со станции Даньки. Не волнуйтесь, все выяснится очень скоро, — вежливо закончил он и спрятал документы ботаника в карман.

Харпий побледнел.

— Кто вам дал право? Это произвол! Имейте в виду, я буду жаловаться. Вместо того чтобы призвать к порядку хулигана, вы… вы… Как вы смеете!

— Я сказал: каждый будет отвечать за свои действия по закону, — с каменным выражением на лице повторил милиционер и, обращаясь к механику, распорядился: — А ну, Сирченко, позовите дежурного по станции!

Черный как жук железнодорожник в цигейковой безрукавке, надетой поверх форменного кителя, с порога обвел веселыми глазами присутствующих, добродушным баском спросил:

— Значит, пятнадцать суток обеспечено? Давай его сюда, Бровко, этого боксера-чемпиона. На станции снега намело — пропасть, убирать некому.

— Шутки потом, — сказал милиционер, подымаясь из-за стола. — Ты меня с областью по селектору можешь раз в жизни соединить? Сделай, пожалуйста, такую услугу. Надо.

Взглянув на него, дежурный по станции молча подошел к аппарату.

Через несколько минут милиционер склонился над микрофоном.

— Алло! Докладывает сержант Бровко со станции Даньки. Кто слушает? Ага, вот хорошо! Товарищ старший лейтенант, тут такое дело…

3

За окном проплывала ночь, мелькала огнями разъездов и станций. Матовый плафон лил сверху синеватый свет. В купе стоял дремотный полумрак.

Свет падал на лицо Харпия, темные тени лежали под его глазами, все лицо казалось неживым и застывшим. Ботаник лежал на нижней полке в костюме, не разувшись. Заложив руки под голову, он, казалось, дремал, выставив вверх рыжеватую бородку. Но Бровко видел, что Харпий не спит. Он лишь зажмурил глаза, а веки едва заметно шевелились.