Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Пока чокались и пили, закусывая сочным апельсином, он размышлял. В сущности, вся помощь «Орла» сводилась к тому, что он держал «Агнессу» на месте, пока механики ремонтировали рулевое управление. Не было риска ни людьми, ни собственным судном. Конечно, не окажи «Орел» этой помощи, «Агнесса» поползла бы дальше и села на камни. И тогда ей конец! Старик мог говорить искренне, а мог и оказаться хитрецом: лгал, чтоб разжалобить советских моряков.

Арутюнов оглядел скромную обстановку каюты. Увидел на стене портрет улыбающейся девушки с большими глазами и прядью волос, опадающей на лоб.

— Кто это?

— Моя дочь, — ответил швед."

"Нет, старикан был определенно симпатичным. Скорей всего, и вправду пойдет он со своей большеглазой дочерью по миру, если получить с него за спасение по международным законам… М-да, положеньице!

Выручил Крейшманис.

— Я вас понимаю, капитан, — начал он спокойно, но тут же слегка повысил голос. — А вот вы нас не поняли! Неужели вы думаете, что советские моряки станут зарабатывать деньги на спасении человеческих жизней? Плохо вы знаете нас! Вы оплатите, вернее не вы, а ваши арматоры оплатят нам лишь расходы, связанные с отклонением от курса… А за оказание помощи мы денег не берем. Правильно, Нико?

— Верно, дорогой! — невольно вырвалось у Арутюнова. Однако в нем тут же заговорил политработник, и он добавил, глядя на шведа: — Но о нашем решении вы должны сообщить всей своей команде! «Если старик хитрит и хочет сделать какую-нибудь комбинацию, команда не позволит ему этого».

В первую минуту швед не совсем понял, что предлагают ему его гости. А когда наконец уяснил, сразу обрадовался, как в ту минуту, когда впервые увидел Крейшманиса с Арутюновым. На лице его, обветренном и морщинистом, отразилась целая гамма переживаний — от недоверия до восторга.

— Благодарю… то-ва-рищи! Благодарю!

— Только уж больше пить не будем! — шутливо предостерег Крейшманис. За спиной шведа открылась дверь. В каюту неловко протиснулся пожилой боцман. Улыбнувшись советским морякам, он что-то сказал своему капитану по-шведски.

— Повреждения исправлены, — перевел капитан.

— Вот и отлично, — сказал, поднимаясь, Крейшманис. — Пора и нам на свое судно.

Вслед за Крейшманисом встал Арутюнов. Швед торжественно обратился к своему боцману:

— Советские благородные моряки отказались от премии за спасение «Агнессы». Объявить об этом всей команде! — Боцман, скользнув удивленным взглядом по лицам гостей, бочком вышел из тесной каюты.

Швед с достоинством встал. Крепко, по-моряцки, пожал руки Арутюнову и Крейшманису.

— Жаль, что я не имею возможности ничем отблагодарить вас, — произнес он сердечно, с искренним огорчением. Арутюнов отмахнулся.