Совершенство

— Так бывает, — пожимаю плечами, зачерпываю из ручейка прохладную воду в сложенные лодочкой ладони и плескаю в лицо. — Только я-то тут при чем?

— Она была красивая, как ты, Лана. Кажется, даже завоевала титул «Мисс Приморье» в каком-то году. Прошло столько лет, а серьезных отношений у Марка больше ни с кем не было. Но ты могла бы стать той, кого он мог бы полюбить по-настоящему, понимаешь? Вы идеально подходите друг-другу, но оба боитесь обжечься. Как герои «Гордости и предубеждения».

«Скорее «Гордости, предубеждения и зомби», помнишь, мы видели недавно?» — хихикает чертик на моем плече, напоминая о том, как на прошлой неделе мы смотрели веселую пародию на роман Джейн Остин, где Элизабет была мастером боевых искусств, а Дарси — жестоким убийцей зомби.

— Ты ошибаешься, — говорю я Лере, протирая лицо тоником, нанесенным на ватный диск. — И склонна видеть только то, что хочешь.

Она не спорит, а чертенок, не удержавшись, добавляет со злой иронией:

«И старательно не замечать того, чего не следует».

Наношу на лицо сыворотку и крем с защитой от солнца, пока Дубинина с любопытством наблюдает за мной, считая процедуру собственного умывания оконченной на чистке зубов.

Не знаю, как относиться к той информации, которую она мне только что поведала. Нестеров явно не выглядит ранимым и хрупким, каким Лерка усердно пытается представить его в моих глазах.

Марк вполне доволен своей жизнью, более того — считает себя ее хозяином. Любит работу, не отвлекаясь от нее даже в свободное время. Финансово обеспечен настолько, чтобы ни в чем себе не отказывать. Всегда имеет в шаговой доступности Лауру, готовую исполнять его прихоти. И он точно не боится обжечься о кого бы то ни было.

Наскоро делаю гимнастику для лица и вакуум, чтобы не лишать себя ежедневных ритуалов. Ведь для того, чтобы привить себе полезную привычку, требуется около шестидесяти дней, не пропуская ни единого, а чтобы от нее избавиться — достаточно пару раз поддаться лени.

Закинув на плечи влажные полотенца, мы возвращаемся в лагерь, над которым уже взошло солнце, начинающее припекать.

Сахаров обнаруживается под тентом. Он готовит что-то на туристической печке с подсоединенным к ней ярко-красным газовым баллончиком. Пахнет вкусно, но в моем распорядке до завтрака запланирована йога, которой я и собираюсь заняться. К тому же, подходить к Нику после того, как он меня продинамил, не хочу. Пусть достаточно помучается чувством вины, потом явится сам. А пока, Дубинина составит ему компанию.

Но, оказавшись на берегу, замечаю Нестерова. Он снова без футболки и, приняв упор лежа, отжимается на песке. Можно было бы, конечно, подойти к нему и проверить Леркину глупую теорию о том, что он меня якобы боится, но я этого не делаю.