Совершенство

Ловлю себя на том, что надеюсь узнать, каково это, поцеловать его по-настоящему? Я ведь никогда еще и ни с кем не ощущала такого безумного притяжения. Такого, от которого по венам разливается горячий золотой огонь. И это пугает.

Его пальцы сначала замедляются, а потом останавливаются. Теперь широкая ладонь Нестерова просто лежит на моей пояснице, а дыхание стало мерным и ровным. Он уснул, спокойно и безмятежно, словно мальчишка: одна рука за головой, другая все еще прижимает меня, нога согнута в колене, а крепкая широкая грудь плавно поднимается на вдохах. Марк не боится ни меня, ни собственных чувств, какими бы они ни были. И в этом я немного ему завидую.

Осторожно приподнимаюсь на локте, чтобы не разбудить, и всматриваясь в лицо Нестерова, сквозь полумрак. С любопытством рассматриваю мужественный точеный профиль. Дело в том, что я никогда не засыпала с мужчинами. Не оставалась на ночь после близости с ними, и сама не приглашала к себе. Совместный сон почему-то всегда казался мне признаком того уровня доверия, до которого не дотягивали отношения ни с одним из кавалеров. Чем-то, гораздо более интимным, чем секс. И вот парадокс — рядом со мной нежданно-негаданно спит тот, кого я привыкла считать почти врагом.

Исключительно в исследовательских целях, робко касаюсь кончиком указательного пальца его губ. Хочу узнать, такие ли они жесткие, как кажется на первый взгляд, или нет. Оказывается, они мягкие и нежные, особенно нижняя. Очерчиваю равномерно покрытый колючей щетиной подбородок, веду вниз по шее, ощущая, как бьется его пульс. Обвожу выпуклые ключицы и ямку яремной впадины, касаюсь груди с твердыми выпуклыми сосками. Кожа Нестерова приятная на ощупь, гладкая и горячая.

Будучи уверенной в том, что Нестеров спит, я не испытываю ни стеснения, ни неловкости. Лишь любопытство, подогреваемое тянущим огоньком внизу живота. Но когда его следующий выдох становится тяжелым и неожиданно рваным, испуганно возвращаю голову на его плечо и пытаюсь привести собственное дыхание в норму. Угадать, действительно ли Марк почувствовал, как я касаюсь его, или ему просто что-то приснилось. Кажется, все же второе, потому что он просто сильнее притягивает меня к собственному боку, не просыпаясь.

Не представляю, как объяснила бы собственный необдуманный поступок, если бы Нестеров внезапно открыл глаза. Усмехаюсь. Вряд ли он поверил бы в мой исследовательский интерес.

Вскоре я, вопреки собственным убеждением в невозможности подобного, засыпаю под приглушенный шум волн, долетающий до палатки и мерное дыхание мужчины, спящего рядом, сама не поняв, как это произошло.

Глава 12.