Совершенство

И, даже не смотря на мою явную неприязнь к обоим, картинка получается красивой: длинные женские пальцы, путающиеся в его блестящих волосах, темная зелень глаз, затуманенная пеленой страсти, бисеринки пота на бронзовой коже и мышцы, бугрящиеся под ней, наличие которых я не могла не заметить. Слишком уж явно они выделялись, обтянутые тканью рубашки-поло. Из непрошенных фантазий на свободную тему меня вырывает новая реплика Сахарова:

— И всё же, вспомни, пожалуйста, о том, что ты мой друг, а не Леркин. И позволь мне самому разобраться в своих симпатиях. Я в твои не лезу, и ты в мои не лезь.

«Молодец Никитка, — с довольным видом хвалит чертенок. — Должен же кто-то поставить этого лицемерного ханжу на место».

— А я и не лезу, — рассеянно бросает Сахарову в ответ лицемерный ханжа. — Просто не люблю несправедливость. И предостерегаю тебя от безрассудного и опрометчивого шага, только и всего.

Глава 9. Дочь Эфира и Гемеры

«In the land of gods and monsters, I was an angel

Looking to get fucked hard

Like a groupie incognito posing as a real singer

You got that medicine I need

Dope, shoot it up straight to the heart please»

Gods & monsters — Lana Del Rey

(Перевод: На земле богов и монстров я была ангелом, который искал настоящих неприятностей. Как группиз, которая притворяется певицей, Жизнь — это имитация искусства. У тебя есть нужные мне лекарства, пожалуйста, введи их прямо в сердце.

«Это Милашечка-то — безрассудный и опрометчивый шаг?! — до сих пор кипит от негодования чертенок, хотя с момента подслушанного разговора прошло уже минут сорок. — Милашечка — совершенство, а он — просто сам запал, вот и пытается отвадить конкурента!»

Не спешу покидать каюту, а продолжаю лежать, размышляя о том, что услышала, под возмущенные возгласы, которыми то и дело разражается мой невидимый рогатый друг.

В том, что после всего, что между нами произошло, я нравлюсь Нестерову, я сильно сомневаюсь. Да, он галантен и обходителен, однако, это говорит, скорее, о вежливости, нежели о каких бы то ни было симпатиях.

Вон и Лерку он защищает исключительно по доброте душевной, скорее всего. Это у Марка характер такой: всех спасать и чувствовать себя незаменимым героем. Хотя, при опасности, которой от него веет за версту, это и кажется диссонансом.

«Нет, ну надо же такое сказать!» — снова взрывается негодованием чертенок, но я раздраженно обрываю:

— Да хватит тебе уже. Ничего сверхъестественного Марк не сказал. А держаться от Нестерова подальше и без того было моим изначальным планом. Я просто продолжу следовать ему дальше, только и всего.

«Это так ты ему следуешь, Милашечка? — язвит невидимый собеседник. — Плывешь с ним в трехдневный ретрит на необитаемый остров?»

— Ты же понимаешь, что плыву я не из-за него, а из-за Сахарова, — массирую пальцами гудящие от жары виски. — Марк — всего лишь досадная помеха.