Совершенство

«Ты сама — то в это веришь?»

Молчу, чтобы замкнуть дурацкий круг обсуждения произошедшего, мечтая о том, чтобы Нестеров провалился сквозь землю, бесследно исчез или, на худой конец, просто не подходил ко мне ближе, чем, на пару метров. Да и к Сахарову чтобы не подходил со своими дурацкими советами и нравоучениями. Но это было бы слишком идеально.

Поднимаюсь с дивана. Разминаю затекшую шею и выхожу в салон, где за столиком расположилась Лера.

— Хочешь лимонада? — беспечно спрашивает она. — Как отдохнула?

— Удалось немного поспать. Спасибо, не хочу.

Газировки, тем более сладкие, вредны и для кожи, и для фигуры, но внешний вид Дубининой свидетельствует о том, что ее в эту тайну никто не посвятил. Это значительно облегчает мою задачу отбить у нее жениха. Но поскольку пить всё же хочется, наливаю стакан холодной воды и выпиваю практически залпом.

После этого, вполуха выслушав от Дубининой восхищенные впечатления о том, как капитан позволил ей управлять яхтой целых десять минут, надеваю на голову свою соломенную шляпку, оставленную на диване и вместе с Леркой выхожу на палубу, окунаясь в стоящую на улице жару, от которой не способна спасти не только шляпка, но и, наверное, пятитонный рефрижератор со льдом.

— Вон там вдалеке уже виднеется скопление островов, один из которых — наш, — объясняет Никита.

Мое зрение не позволяет разглядеть многого. Лишь небольшие серые точки на расстелившейся впереди морской глади. Вода светлая в солнечных лучах, но дно не рассмотреть — слишком глубоко. За яхтой тянется бурлящий шлейф белой пены, взбиваемой мотором.

Постепенно привыкаю к духоте, а почти невидимые капельки морской воды, которые ветерок доносит до разгоряченной кожи начинают приносить облегчение.

Лера и Ник негромко переговариваются, споря о чем-то и то и дело указывая на островки вдалеке.

Я же, из любопытства смотрю на Нестерова, устроившегося на диване с небольшой папкой-планшеткой. Уложив щиколотку одной ноги на колено другой, он самозабвенно чертит что-то на приколотом к планшетке листе, словно до нас троих ему нет дела. Водит по бумаге грифельным карандашом то сверху вниз, то из стороны в сторону. Присматривается. Стирает ластиком и ведет новую линию, доводя непонятный рисунок до идеала.

— Его от работы даже в выходные не оторвать, — хмыкает Ник, ревниво заметив, что я наблюдаю за Нестеровым.

А Дубинина объясняет, пожав покатыми полными плечами:

— Марк просто горит тем, что делает. Его и без того сложно было заставить отдохнуть, но после того, как «Талассу» ввели в эксплуатацию, он со скрипом согласился с тем, что за три дня «Строй-Инвест без него не рухнет.

— «Таласса» — его проект? — догадываюсь я.