Совершенство

Запиваем крепким, ею же сваренным кофе из серебристого термоса. Обсуждаем планы на сегодняшний день, решая, что неплохо было бы разбить лагерь, а потом пройтись на сапбордах до соседних островов, если, конечно, погода позволит.

Вскоре, ничуть не расстроившись от моего отказа составить компанию, Дубинина отправляется в рубку, доставать капитана вопросами о яхте. Она впервые оказалась на судне отечественного производства и хочет уточнить какие-то его характеристики и особенности дизайна, до которых мне нет никакого дела.

Ник с Марком поднимаются на палубу, соблазнившись брызгами морской воды, легким ветерком и живописными берегами на горизонте.

— Пойдем с нами? — предлагает Сахаров. — Скоро будем проходить мимо маяка на Токаревской кошке, там красиво.

В школьные годы я была на маяке с экскурсией, но он не произвел на меня особого впечатления. Длинная каменистая коса и белая колонна с красной крышей, со всех сторон омываемая морской водой. Ничего особенного и достойного того, чтобы ради этого зрелища торчать на жаре, уворачиваясь от морских брызг.

Тем не менее, с Ником я отправилась бы хоть на край света, ни раздумывая ни минуты, найдя в подобном развлечении особый романтизм. Однако, маячащий рядом темный силуэт Нестерова всё портит. Отказываюсь:

— Я лучше отдохну немного. Вчера поздно легла и не выспалась.

И, следуя обозначенному плану, отправляюсь в каюту, где пахнет кожей, деревом и нагретым на солнце пластиком. Разувшись, устраиваюсь на диване, положив под голову ладонь и поджав колени к груди.

Морские волны раскачивают яхту и я прикрываю веки, чувствуя, как солнечные лучи из верхнего иллюминатора проходят прямо через них, но не слепят, а приятно греют. Вскоре меня окутывает сонливость. Внутри становится тепло и спокойно, а отсутствие темноты позволяет и без таблеток погрузиться в объятия сладкой дремы.

Мне удается поспать около часа, когда в каюте становится нетерпимо жарко. Настолько, что кожа покрывается влагой блестящей испарины. Сознание от духоты делается мутным и рыхлым, словно подернулось белой дымкой, и я с трудом дотягиваюсь до ручки иллюминатора, впуская в каюту шелест моря и пахнущий солью и водорослями прохладный воздух.

Лежу, тупо уставившись в потолок, обтянутый стеганой кожей цвета кофе с молоком, глядя, как яркий солнечный свет ровными полосами ложится на того же оттенка диванные подушки. Легкий ветерок, проникающий сквозь щель иллюминатора постепенно возвращает сознание в норму. Он же доносит до меня обрывок разговора с палубы. Знакомые мужские голоса не оставляют сомнений в том, кем являются его участники и я прислушиваюсь повнимательней:

— … просто она — совершенство. Смотришь на нее, и дух захватывает от восхищения.