Совершенство

Она же дотягивается до моих волос и с усилием тянет, стараясь выдрать клок. От острой боли злость и агрессия внутри только нарастают. Гнев становится практически неконтролируемым. Шиплю как рассерженная кошка и стискиваю зубы, когда мои ногти впиваются в Анькину шею, оставляя кровавые царапины.

Учащенный пульс грохочет в ушах. Вижу перед собой только Зорину и никого больше. Только я и она. И чистый адреналин, бегущий вместо крови по моим венам.

Тычки и удары беспрестанно следуют один за другим. Не боюсь их, ни раздавать, ни получать. Я умею за себя постоять. Несколько не самых благополучных лет моей юности оставили свой отпечаток. И теперь я та, кто не успокоится, пока не поставит эту выскочку на место.

Оглушенная яростью, не сразу понимаю, когда нас растаскивают в стороны. Кто-то тянет назад за талию. И помимо того, что этот кто-то явно сильнее, каблуки туфель предательски скользят по глянцевому полу, мешая сопротивляться.

Зорина, наконец, отпускает мои волосы и её тоже оттаскивает назад Сахаров. Задыхаясь от гнева, пытаюсь вырваться из задерживающих меня ладоней, но тот, кто держит меня, обхватывает одной рукой за плечи, так, что не вырваться.

— Психопатка! — выкрикивает Зорина, тоже пытаясь освободиться, но Никита крепко держит ее, не сводя при этом глаз с меня.

Анька выглядит неважно. Макияж потек и вокруг глаз черные круги, как у панды. Мне удалось в отместку порвать ей платье, сломать пару длинных ярко-розовых ногтей, поцарапать щеку и растрепать прическу. Хотя о том, что мой внешний вид ничуть не лучше, я догадываюсь даже без зеркала.

— Идиотка! — выплевываю я, воинственно сдувая с лица светлый локон растрепавшейся прически.

Дыхание вырывается из легких рваными хрипами. Пульс всё ещё грохочет в голове, напоминая стук колес груженого поезда по рельсам. Но постепенно в голове проясняется, и я всё-таки прихожу в себя.

Первым меня отрезвляет аромат бергамота, украдкой просочившийся в ноздри. Сначала легкий и тонкий, почти незаметный, вскоре он ударяет по сознанию оглушительной мыслью: «Нестеров». Именно его рука все еще обхватывает меня сзади, прижимая спиной к часто вздымающейся груди. Именно его дыхание я чувствую кожей на затылке. И оно почти такое же учащенное и тяжелое, как и моё.

От осознания всех этих неопровержимых фактов, начинаю вырываться с удвоенной силой, сквозь сжатые зубы шипя:

— Сумасшедшая! — верещит Анька и начинает на публику лить крокодиловы слезы. Ноет жалобно: — Марк, она меня чуть не убила!

— Такую как ты убьешь, как же, — ворчу я, безуспешно пытаясь вырваться из стального захвата Нестерова.

Своей потасовкой мы привлекли всеобщее внимание и вокруг нас собралась толпа зевак. Кто-то, кажется, даже успел снять произошедшее на телефон.