Совершенство

Попытка вложить в ответ привычный сарказм, оказывается тщетной. Сдавленно бормочу, уткнувшись в футболку на его груди:

— И ты, вероятно, знаешь кто нужен?

— Знаю, — тихо отвечает Марк, продолжая гладить меня по спине. — Нужен тот, кто окружит тебя привычным комфортом и роскошью. Кто будет любить тебя, баловать и заботиться. Будет смотреть сквозь пальцы на все твои выходки. Тебе нужен я.

Последнее предложение заставляет замереть, а новый всхлип застывает в горле, так и не вырвавшись.

— А как же то, что я избалованная эгоистка и кто-то там еще? — поднимаю голову, мазнув кончиком носа по колючей щетине на его подбородке, но свет фонарика почти не падает на лицо Марка и разгадать его эмоции не получается. — Предположим, ты, весь такой замечательный, мне нужен, но зачем тебе я — плохая во всех отношениях?

Нестеров неопределенно шевелит плечом:

— Ты не плохая. Просто немного запуталась. Зато с тобой весело и интересно. Твое присутствие не дает скучать и вызывает во мне множество эмоций, которых не вызывают другие. В отличие от тебя, я, весь такой замечательный, давно понял, что нас с тобой влечет друг к другу. Как в эмоциональном плане, так и в физическом.

Не знаю, что на это ответить. Помощь чертенка сейчас не помешала бы, как «звонок другу» в телепередаче, где можно выиграть миллион. Но мой невидимый болтливый товарищ предпочитает отмалчиваться. И, следуя его примеру, я тоже молчу, пытаясь понять собственные противоречивые чувства.

Но Нестеров, кажется, и не ждет ответа. Словно он просто сообщил собственное мнение, дав пищу для размышлений, не более того. Поняв, что я уже не плачу, он перестает обнимать меня и, слегка отодвинувшись, снимает пропитанную водой и моими слезами футболку.

— Если высушить одежду, станет теплее, — объясняет Марк собственные действия, а я ёжусь, понимая, что, когда он перестал меня обнимать, снова стало холодно и неуютно.

Он выжимает футболку, потом резко стряхивает с нее оставшуюся воду и ладонями расправляет мятую ткань на одном из валунов, чтобы высохла быстрее.

Признавая его правоту, тоже стягиваю футболку, а порыв ветра тут же рассыпает на влажной коже тысячи мелких мурашек. Содрогаясь от холода, выжимаю ткань и, следуя примеру Нестерова, расстилаю на другом камне. Повторяю то же самое с шортами, пока Марк, судя по шуршанию за моей спиной, снимает свои.

И всё бы ничего, но под моей одеждой — купальник, а под его шортами, насколько мне известно, совсем ничего. Ничего, что могло бы скрыть упругие и подтянутые ягодицы, соблазнительное воспоминание о которых тут же подкидывает мне воспаленное сознание.

— Твоя тяга к эксгибиционизму настораживает, знаешь ли, — преодолев внезапное смущение, делаю замечание я и, обняв себя руками за плечи, усаживаюсь на влажный сапборд.