Совершенство

Зная Марка, меня ожидает нудная лекция с обвинениями в безалаберности и глупости, насмешками над моей самонадеянностью и заносчивостью. Я готова всё это выслушать. Пусть ругает и обвиняет, пусть наорет на меня, если захочет. Только сначала — вытащит на берег.

Когда мы выбираемся из течения, что упорно выносило нас в открытое море, грести становится проще. Прикрываю не перестающие слезиться глаза и снова тщетно пытаюсь откашляться. В носу и горле словно провели наждачной бумагой, царапает и жжет. Сглатываю слюну с привкусом морской соли и кривлюсь.

Открываю глаза, лишь почувствовав, что плавник доски скребет по камням и в следующий миг высокая волна, наигравшись, выплевывает нас на берег. Нестеров оттаскивает доску дальше, чтобы ее не унесло обратно. Отстегивает лиш. Остается на камнях, опустив голову на руки и тяжело дыша.

Теперь понимаю, почему мы разбили лагерь на единственном из островов архипелага, что имеет песчаный берег. В отличие от него, этот — галечный. Больно ударившись правым локтем, издаю сдавленный стон. Однако сил совсем нет, и я лежу на острых камнях, почти не чувствуя дискомфорта и холода.

— Ты в порядке? — хрипло спрашивает Нестеров.

Он нависает надо мной темным силуэтом, и я открываю глаза, когда с его волос на мою щеку капает вода. Неужели лекция о последствиях моей глупости начнется сейчас? Я не уверена, что готова. И все же, не узнав собственный голос, отвечаю.

— Можешь включить фонарик на телефоне?

Привстаю на локте и шиплю от боли, но все же нащупываю гидрочехол под прилипшей к телу мокрой футболкой. После всего, что произошло за последний час, айфон чудом остался со мной, не разбился и даже не намок.

Включаю фонарик, вырвав из полумрака непривычно бледное лицо Нестерова. На его правой скуле темнеет царапина, но в остальном Марк цел, хотя, видимо, тоже очень устал. Немудрено. Счастье, что мы вообще здесь, а не болтаемся где-то в открытом море.

Сощурившись от бьющего в лицо света, Марк забирает у меня смартфон и, оставив на камнях, осматривает в свете фонарика единственный оставшийся у нас сап.

— Часть плавника откололась, — мрачно резюмирует он, снимая поврежденную запчасть, вертит в пальцах. — Но это не помещает нам добраться до лагеря, когда погода улучшится.

Он возвращает мне айфон, но я не спешу выключать фонарик. Наличие света создает иллюзию безопасности и спокойствия. Хоть угроза и миновала, сердце всё еще бьется как безумное, а мышцы дрожат от напряжения. Мокрая одежда противно липнет к холодной коже, но сухой нет.

Вздыхаю. Марк не говорит вслух, но я и без того чувствую в произошедшем свою вину. Она болезненно сдавливает грудную клетку, тянет, словно тяжелый холодный камень, неприятно царапает внутри. Ощущения непривычные.