Сопротивляйся

Мы рассматривали нашего сына, как какого-то инопланетянина. Вместе. В его руках он был таким крошечным…

– Папа был на работе, – отвернувшись, я смотрю на Мишу.

– А… – задумчиво тянет сын. – Понятно. Я пить хочу…

На меня снисходит вселенское облегчение оттого, что он потерял интерес к поднятой теме."

"Дорога за окном машины похожа на темный тоннель, когда мы возвращаемся в город. С каждым километром во мне копится напряжение, и, глядя на сиденье прямо перед собой, в темноте салона терзаю глазами очертания плеч переднего пассажира.

Когда машина въезжает во двор нашей многоэтажки, я отстегиваю Мишу и отстегиваю собственный ремень безопасности.

Чернышов выходит из машины, оставив на сиденье куртку и черт знает как, умудрившись открыть свою дверь.

Его дыхание превращается в пар, пока помогает Мишане выбраться из кресла, придерживая его одной рукой. Даже травмированное, его тело излучает энергию, которую трудно игнорировать. Я провела с ним слишком много времени, от этого мои глаза становятся невыносимо жадными, путешествуя по широким плечам и узким бедрам моего почти единственного мужчины.

Прихватив свою лопату, Миша принимается счищать снег со скамейки и разбрасывать его вокруг себя.

По телу Руслана проходит легкая дрожь, когда ему в спину ударяет холодный ветер.

Остановившись в шаге от Чернышова, смотрю в его лицо. От холода его челюсть слегка напрягается. Бросив взгляд на Мишаню поверх моей головы, тихо говорит:

– Я бы приехал раньше. Если бы мог.

Я не спрашиваю о том, что такое он говорит. Его глаза смотрят в мои. Я знаю, о чем он говорит, и это уже не имеет значения, но меня все равно скручивает изнутри.

– Я знаю, – смотрю ему в грудь. – Я разве когда-нибудь говорила иначе?

– Нет. Но я уже не уверен в том, что ты всегда говорила то, что думаешь.

Сглотнув тяжелый ком, поднимаю на него глаза.

– Я наговорила тебе ерунды. Сегодня. Извини. Все не так…

– Ты права. По крайней мере, Мишане на меня не насрать.

– Руслан…

– Извини, если испортил тебе день.

– Мой день почти не пострадал.

Мой мир сжимается до размера ракушки. Глядя в его глаза, я теряю волю и ненавижу себя за это. За то, что хочу протянуть руку и убрать упавшую ему на лоб прядь волос. Или почувствовать его пальцы на своих холодных щеках. Он смотрит на мои губы, и мне хочется закричать и спросить, какого черта он стоит здесь так, будто не хочет уходить?! Какого черта он творит в последние два дня?!

– Мам, я хочу писать.

– Иду… – отвожу глаза, делая шаг назад. – Пока… – тихо говорю Руслану.

Он снова вздрагивает от ветра и, передернув плечами, проговаривает:

– На следующей неделе нотариус подготовит доверенности на Мишу для тебя и меня. Ты сможешь подъехать ко мне в администрацию? Ориентировочно во вторник. Я пришлю за тобой Борю.