Сопротивляйся мне

Занимались, так сказать, бизнесом."

"Наша команда много хорошего делала для столицы и всей Республики, мы задницы рвали, но и о себе не забывали тоже. Чтобы не охереть окончательно, держался только за принципы. Я их нарушал в исключительных случаях. Так мне тогда казалось. Мир перестал быть черно-белым, он наполнился оттенками. Яния всегда шутила, что испортила хорошего мальчика. Еще немного, и я приличное жилье себе куплю, как нормальный уважающий себя прокурор.

Проблема в том, что хорошим я никогда не был. Всю жизнь боролся со своей темной стороной, меня влекло к запретному. Острому. Опасному. И тут я дал себе зеленый свет! Сам охренел от происходящего.

Мы тратили деньги на всякое фуфло. А, ну купили ей квартирку. Себе я ничего не покупал, чтобы не навлечь подозрения и не спалиться перед родителями. Но деньги не особо спасали любовь. Мы перестали говорить о чем-то еще, кроме бабла. Успех начал измеряться его количеством. Цинизм зашкаливал. Последний год я постоянно пребывал в плохом настроении и не отдавал себе в этом отчета.

Убеждал себя, что ничего ужасного не делаю. Так, по мелочи беру, подумаешь. Не у всех и далеко не всегда. В действительности меня тошнило от самого себя день за днем. Это я понял одним зимним вечерком.

Когда внезапно оказался у Гловача в кабинете в наручниках. Шарахнуло так, что осознал всё. В секунду переосмыслил. Яния ждала у себя с шампанским и особенным ужином, я должен был принести много денег. Я понял тогда, что никогда к ней не вернусь.

Гловач смотрел на меня с сочувствием, впрочем, в иные секунды не мог скрыть улыбку.

— Что делать будем, Владимир? — вздохнул мой будущий тесть. — Для твоего бати это будет удар. Не знаю даже, переживет ли Сергей Владимирович.

Не переживет. Это я знал точно. Понял в тот момент, когда меня скрутили. Понял так четко и ясно, словно кипятком ошпарили. Значение всех предупреждений отца дошло как-то внезапно, что не той дорогой иду, не с той женщиной и не туда.

Гловач продолжал:

— Я постараюсь тебе помочь, но сам понимаешь, сделать тут мало что можно. Думаю, лет двенадцать строгача тебе дадут. Но ты и сам уже знаешь, сколько бы запросил у суда за такую сумму? Ну ничего, в сорок два выйдешь, начнешь всё сначала.

Старший сын прокурора южного края был пойман на взятке в особо крупном. А ведь я ее даже брать не хотел, чуйка вопила, что не надо. Но позволил себя уговорить.

Если бы ужас и раскаяние умели убивать, я был бы уже трупом. Страшила не тюрьма, не потеря девушки или сытой жизни. Пугал позор, который я навлек на себя и свою семью. Меня лихорадило, волосы на голове шевелились. Картинка перед глазами вдруг прояснилась, и я посмотрел на свою жизнь свежим взглядом. Вспомнил себя двадцатилетнего с дипломом в зубах и целью сделать этот мир лучше.