Сопротивляйся мне

Зарабатывала в пять раз больше меня и казалась будто взрослее и интереснее. Я ей не платил ни разу. Через три дня после нашего знакомства, три дня почти непрерывного секса и болтовни обо всем подряд — жизни, политике, детстве, мечтах и планах, она расплакалась и попросила помочь ей. Призналась, что дважды пыталась бежать из Омска, но ее ловили и возвращали. Видеть слезы этой хрупкой девчонки почему-то было неприятно, а дальше закрутилось. Ее проблемы я решил.

О том, что сделал, не жалею.

Условием было, что карьеру она свою в стриптизе, разумеется, бросает раз и навсегда. И мы начали пытаться что-то строить. Она раскрылась! У Янии оказались золотые руки — девушка потрясающе готовила, пекла разные сладости, закончила курсы и стала шить. Сначала одежду, затем шторы на заказ. Но это потом, а поначалу…

Моих денег едва хватало. Оклад особенно в первые годы был смешным. У отца просить деньги на любовницу… ну как-то так. Тем более, он отговаривал меня от прокуратуры. Свободным юристом можно заработать намного больше.

Мне казалось, что, если я не смогу покупать Янии то, что ей нравится, она вернется к прошлому, и оно ее размажет окончательно.

Мне казалось, что, если она вернется к прошлому, — я этого не переживу. Влюбился так, что сам себя не узнавал.

Первые два года отношений пролетели как миг. Потом мы начали ссориться. Когда меня перевели из Омска в Республику, я даже размышлял, брать ли ее с собой. Но оставить там было нельзя, опасно. Тогда я начал готовить нас к разрыву. Потихоньку. Медленно. Девушке сделали новые документы, причем так аккуратно, что найти ее сейчас практически невозможно. Придумали новую историю, якобы погибших в ДТП родителей. Яния обстригла волосы чуть ниже подбородка, перекрасилась в черный. Она рыдала над своей светлой косой до задницы, но зато на новых фотографиях в паспорте ее не узнать.

Наверное, мы оба чувствовали, что наш корабль тонет. Но не понимали, как его спасать. Я приезжал всё реже.

Мы стали так часто ругаться, что с трудом можно было нагрести год из следующих трех без скандалов. Несколько раз расходились, но она всегда была где-то рядом. Манила. Срывался.

В конечном счете она ни в чем не была виновата. Мои собственные ошибки, мой ежедневный выбор. Я ценил Янию, тогда еще Свету, за то, что она помогала мне одерживать победы в играх с совестью. Восхищалась. Когда я впервые взял деньги у бизнесмена — напился в хлам, она была рядом и смеялась над моими метаниями. Я же был уверен, что всё, хана. Но за мной никто не пришел. И во второй раз не пришел. И в третий.

В Республике так вообще грести можно было лопатой, там никто ни за кем не следил. Ощущение полной безнаказанности и абсолютной власти вскружило голову. Все вокруг зарабатывали деньги — кто во что горазд.