Сопки Маньчжурии

За заговором в пользу Великого князя Кирилла Владимировича, истеричного бездельника и алкоголика, стояла именно эта женщина, а уже за ней тенью маячили англичане.

И это только одна интрига. Генерал Сахаров-младший, бывший начштаба у Куропаткина, под тем же заклинанием Откровения, приправленным Муками Совести, с полпинка раскололся от макушки и до задницы – и обрисовал картину второго заговора, за которым стояли люди, желающие скорейшего развития капитализма в России (в частности, господин Витте). Впрочем, думаю, что два этих заговора прекрасно нашли бы между собой точки соприкосновения – ведь франкобанкирам все равно, кто будет сидеть на троне конституционного монарха (Кирилл даже предпочтительней), а Михень и ее сынку без разницы, будет царь Кирюха абсолютным монархом или конституционным. Они бы и на вассального согласились, лишь бы у Кирюхи не переводилась выпивка. Недаром же эти люди творят свой заговор, опираясь не на внутренние силы в России, а на британские спецслужбы.

Прослушав два этих сеанса психотерапии, император Николай стал до предела тихим и задумчивым. Прямо у него под ногами вырыли две ямы, а он и не заметил. Одна из них должна была разверзнуться сразу после поражения России в войне и первой русской революции – когда не мытьем так катаньем, через избрание Государственной думы, «бизнес» и либеральная интеллигенция змеей начали вползать во власть, что потом икнулось февральской (а на самом деле мартовской) революцией. Вторая яма была приготовлена на случай смерти наследника (что при диагнозе «гемофилия» могло произойти в любой момент). И было понятно, что все эти пути ведут в Ганину Яму, потому что без применения особых предосторожностей императорская корона, в отличие от простой шляпы, снимается только вместе с головой. В силу этого обстоятельства уверенность в необходимости управляемой отставки с подстраховкой Артанского князя у императора Николая теперь на максимальном уровне.

Алиса Гессен-Дармштадская, она же императрица Александра Федоровна, что сидит рядом с мужем, выглядит посвежевшей, на вид почти нормальной женщиной, особенно по сравнению с тем, что было десять дней назад – тогда на глаз ей можно было дать возраст «за сорок» – а это пора начала увядания и тоски от первых морщин. Сейчас же она вполне выглядит на свои тридцать два года, будто не было родов в пулеметном режиме и десяти лет переживаний от того, что она неспособна произвести на свет наследника престола. Николай, конечно, ей ничего подобного не высказывал (в этом смысле он просто идеальный муж), но вот вдовствующая императрица, в семье носящая прозвище Гневная, вполне могла назлословить, а потом через общих знакомых довести свое мнение до невестки.