Поединок соперниц

А мать Бриджит говорила, какая ее лошадь спокойная. И конечно же, она не поблагодарит меня, если я потеряю ее любимицу среди фэнов. Поэтому я вновь и вновь ходила за пегой, звала, едва не расплакалась с досады. Ноги промочила, где-то потеряла собранные кувшинки, вся измазалась в тине, даже порезала осокой руку.

Неожиданно при очередном моем приближении к лошади я обнаружила, что она зацепилась поводьями за корягу, рвется, но не может освободиться. Я подошла и… Прости мне, Господи, но я даже хотела ее ударить. Но вместо этого обняла за шею и расплакалась. Потом отцепила повод и, таща вмиг ставшую спокойной животину, пошла назад на тропу.

Идти было трудно. Под ногами хлюпала жижа, упруго поддавались пласты мха. Крест на тропе виднелся довольно далеко, но передо мной лежало открытое, зеленое от бархатистых мхов пространство. Чтобы сократить путь, я свернула на него.

Слезы застилали мне глаза, я все еще всхлипывала, когда вдруг неожиданно почувствовала, как почва заколебалась у меня под ногами и я увязла одной ногой в тине почти до колена. Я перенесла всю тяжесть на другую ногу, но вместо того, чтобы выбраться, увязла и второй.

От прикосновения холодной скользкой тины мне стало жутко, в горле застыл испуганный крик. Трясина. Как я была столь беспечна, что не подумала о ней? И теперь меня начало медленно засасывать. Ногами не пошевелить, словно застряла в вязкой сметане.

Я не могла развернуться, только вцепилась покрепче в повод.

— Пошла, пошла! — шикала на лошадь в надежде, что она вытащит меня.

Пегая фыркала и топталась на месте. Я погрузилась уже до бедер и почти висела на поводе.

Болото вдруг издало какой-то глухой странный звук. Будто бы рядом вздохнуло живое существо. Моя лошадь испуганно заржала, рванулась. И в первый миг она немного вытащила меня из трясины, но тут повод выскользнул из моих мокрых ладоней и, потеряв равновесие, я шлепнулась на грудь, раскинув руки. Слышала, как, круша камыш, отбежала прочь лошадь. Сама же я лежала пластом на мягком мху. Я плакала, тихо стонала. Но одно я поняла: пока я лежу распластавшись, я не погружаюсь.

Сколько я буду так лежать? Появится ли кто-нибудь на тропе? Только на это я и могла уповать. Но стоило мне хоть немного пошевелиться, как холодная пасть болота тут же тянула меня в себя.

От холода я стала мелко дрожать. Ноги оледенели, я их вообще перестала чувствовать. Подо мной во мху постепенно скопилась вода. А вокруг сияло солнце, пели птицы. Совсем рядом на лист опустилась стрекоза и принялась покачиваться на стебле — легкая, искрящаяся, в любой миг готовая улететь. Как же я завидовала ее свободе!

Я принялась молиться, вспоминая все, чему меня учили в монастыре. Раз уж мне суждено погибнуть столь страшной смертью — на то Божья воля.