Солнце и луна

В прежние времена я восхищалась тобой из-за этого!

В глубине души она не могла поверить, что рыбка так легко попалась на крючок. Теперь ее оставалось поводить, чтобы получше зацепилась. Неожиданно Филиппа ощутила всплеск раскаяния. Даже просто лгать было не слишком-то благородно, а уж играть чужими чувствами – и вовсе низко, даже ради доброго дела.

– Теперь, когда мы снова встретились, я уже не так рвусь обратно в Оксфорд. – Она произнесла это тихим воркующим голосом, нежно поглаживая ладони Олдоса. – Все эти годы я… мне недоставало тебя! – Оглянувшись на Хью и видя, что тот «отвлекся» на что-то в отдалении, она еще больше понизила голос. – Ах, раскаяние! Оно неумолимо. Как часто я думала о том, что могло сбыться, но не сбылось! Мне бы хотелось как-то воздать тебе за мою прежнюю холодность.

– А уж мне бы как хотелось! – хрипло прошептал Олдос. – Я бы не прочь узнать тебя получше… в том смысле, что…

– Я знаю, в каком смысле, – промурлыкала Филиппа. – Вот только…

– Дорогая, нам пора, – вмешался Хью, поворачиваясь. Девушка с виноватым видом отдернула руки. – До темноты надо подыскать ночлег. Пока доставят вещи, пока подкрепимся… Завтра предстоит долгая дорога.

– А это необходимо – уезжать так скоро? – спросил Олдос.

– Больше одной ночи на постоялом дворе я просто не вынесу! – пожаловалась Филиппа.

– Вы ночуете на постоялом дворе?

– Ничего другого подыскать не удалось. Везде все переполнено. Будь у нас друзья в городе…

– А я разве вам не друг? Правда, я живу не в центре, а в Саутуорке, зато у меня просторный дом, и я всегда рад гостям.

– Ну что ты, Олдос! – Девушка потупилась. – Нам неловко тебя стеснять.

– Вы меня ничуть не стесните. Можете оставаться хоть месяц или два!

– Вы, я вижу, человек радушный, – заметил Хью. – Что скажешь, дорогая?

– Разумеется, она согласна! – поспешно вскричал Олдос, не давая Филиппе возможности ответить отказом. – Я буду, счастлив, видеть ее под своей крышей.

– Вот видишь, он будет счастлив, видеть тебя под своей крышей, – повторил Хью со значением.

– Я хотел сказать, буду, счастлив, разместить у себя вас обоих! Вам будет предоставлена лучшая комната, с камином, двуспальной кроватью и пуховой периной.

– Звучит заманчиво, – вымолвил Хью, делая вид, что колеблется.

«Даже слишком заманчиво», – подумала Филиппа, не решаясь заглядывать в ближайшее будущее даже краем глаза.

Стоило Хью отворить наружную дверь, как он услышал смех – приглушенный, интимный. Смеялись мужчина и женщина.

В углу вестибюля стояла миниатюрная купель со святой водой – одно из пристрастий лицемерного святоши, давшего им приют. На этот раз вместо того, чтобы прошагать мимо, Хью обмакнул пальцы и перекрестился.