Солнце и луна

Кожа, к которой он раз за разом ненамеренно прикасался, была нежнее шелка, и позвонки так трогательно вырисовывались под ней, что ему хотелось прижаться к каждому из них губами.

– Ты не догадался спросить у Орландо, чем они все-таки занимались в подвале?

– Спросил, но теперь он держит рот на замке с еще большим усердием, чем прежде. Истажио пострадал как раз потому, что не умел хранить тайну.

– Но ведь убийца Истажио мертв! Чего же боится Орландо?

– Или он решил, что никакая предосторожность не может быть излишней, или просто спятил. Я только время потерял, расспрашивая его.

– Может, мне больше повезет?

– Не думаю. – Хью, наконец, закончил продевать тонкий крученый шнурок в многочисленные отверстия и затянул его. Сорочка теперь льнула к телу Филиппы, словно вторая кожа. – По словам Орландо, он проклинает день, когда услышал про черный порошок.

– И правильно делает! Змеи змеями, талисман талисманом, но это человек редкого ума и настоящий ученый. Он вполне способен создать оружие, которое никому и не снилось!

– А ведь верно, – мрачно заметил Хью. – Вообрази себе армию, вооруженную «китайскими хлопушками», только куда мощнее. Королева Элеонора может, шутя одержать победу.

Филиппа опустила руку, и волосы шалью укрыли ее спину и плечи. Она присела на кровать и взялась за щетку, намереваясь расчесать все еще влажные пряди.

– Но у короля Генриха лучшие во всей Европе арбалетчики и лучники. Его рыцари не знают себе равных в искусстве владения мечом. А что говорить о его осадных машинах!

– Все это будет ни к чему, если Орландо добьется успеха. Сама посуди. Меч, дубинка, пика – все это требует мастерства и к тому же пригодно лишь для ближнего боя.

– Ты прав, – рассеянно сказала Филиппа, дергая щетку, застрявшую в спутанных волосах.

Хью хотелось взяться за дело самому, но он хорошо помнил, к чему это привело в их первую ночь. Он спросил себя, не совершил ли роковую ошибку, когда ответил согласием на простодушную просьбу Филиппы лишить ее невинности. Если бы он нашел в себе силы отказать, если бы бежал от нее, как от дьявольского искушения, его сердце не принадлежало бы ей сейчас и он не мучился бы оттого, что нужно, просто необходимо забрать его назад.

– Я хочу сказать, – продолжал он поспешно, – что не каждому по плечу встретиться с врагом лицом к лицу и пронзить его остро заточенным железом, особенно если и тот тоже вооружен. Солдаты сходятся один на один, но их схватка требует времени, и победа в ней достается с трудом. А теперь подумай, как просто поразить многих сразу одним разрывом такой вот «хлопушки».

– Всегда ли он милосерден? – Хью невесело усмехнулся. – Когда смотришь на поле битвы, сплошь усеянное мертвыми телами, невольно думаешь, что Господь в этот день был не в духе.