Солнце и луна

Она владела им все утро, с той самой минуты, как были обнаружены тела Истажио и Маргерит.

Филиппа поднялась, вода заструилась с ее изящного миниатюрного тела, как жидкая ртуть.

– Подай мне полотенце.

Хью протянул ей большой кусок мягкого льна, отошел к окну и выглянул наружу. У сторожки привратника стояли Рауль и Изабелла и, судя по всему, ссорились. Впрочем, это не была ссора в обычном смысле слова. Рауль и помыслить не мог отвечать упреками на упреки своей обожаемой жены и выносил ее придирки с нелепым видом побитой собаки. Поодаль пересмеивались случайные свидетели этой сцены.

На днях Хью решился задать бывшему товарищу по оружию вопрос, как он мог так опуститься и не думает ли бросить все это – возможно, даже обратиться в Ватикан с прошением о разводе. Рауль ответил, что Хью не может судить, будучи сторонним наблюдателем, и что Изабелла по-своему горячо любит его. Хью сказал на это, что любовь, похоже, мало кому приносит счастье.

Сейчас, слушая негромкие звуки за спиной, он вспомнил свои слова.

– Где похоронили умерших? – спросила Филиппа.

– Орландо попросил, чтобы Истажио погребли в часовне замка. Отец Николас согласился, зато наотрез отказал, когда речь зашла о Маргерит де Рошс. Тело блудницы, скачал он, следует скормить хищным птицам. Орландо горячо его поддержал. По его словам, праху убийцы не место среди достойных могил.

– Ну, прекрасно! Он же обещал не разглашать ее тайну!

– Он не в себе, Филиппа. Позже он страшно сожалел о своей обмолвке.

– Его слышали многие?

– Олдос в том числе. Его чуть удар не хватил.

– Должно быть, вообразил себя на месте бедняги Истажио.

Хью снова выглянул за окно. Изабелла тычками подталкивала Рауля в сторону замка. Нетрудно было догадаться, что между ними произошло. После злополучного «любовного суда» Рауль только и мечтал, что оказаться подальше от Холторпа, но его жена и слышать об этом не желала. После смерти Истажио и Маргерит он возобновил уговоры – и снова понапрасну. Леди Изабелла находила все случившееся в замке в высшей степени пикантным. За завтраком она так прямо и сказала: как можно покинуть арену столь захватывающих событий?

– Ты не мог бы затянуть на мне шнуровку?

Хью отвернулся от окна. Филиппа стояла спиной к нему, придерживая волосы, чтобы не мешали. Шнуровка на сорочке шла от середины ягодиц до самой шеи, и он помедлил, неожиданно растерявшись. Ему не раз приходилось проделывать такое, но никогда это не казалось настолько… настолько супружеской услугой.

– Уже день, а не утро, – чуть виновато объяснила Филиппа. – Эдме сейчас занята на кухне.

Хью подавил вздох и взялся за дело.