Дом Солнц

Бушевала пыльная буря, и мы, выбравшись из салона, согнулись в три погибели и ступали с крайней осторожностью, хоть и находились на приличном расстоянии от края обелиска, поскольку существовала опасность поскользнуться на наклонной, гладкой, как мрамор, поверхности, — тогда шансов выжить не осталось бы. Словно муравьи по стволу накренившегося дерева, мы ползли к изувеченному телу нашей сестры.

Зрелище оказалось ужаснее, чем я думал, хотя Лопух меня предупреждал. От удара тело разбилось в лепешку. Одну ногу завернуло за спину, другую согнуло под неестественным углом. Руки сломались в нескольких местах, сквозь прорехи в одежде зияли рваные раны, на коленях и локтях кости продрали кожу. Значит, Минуарция отлетела, ударившись либо о стену башни, либо о «палец» Дара Небес. От головы не осталось почти ничего, лицо, неузнаваемое кровавое месиво, не вызывало даже отвращения. Зато легко узнавались волосы, но лишь там, где ветер не задул их в жуткую красную кашу. Не удержавшись, я погладил длинную прядь, голубовато-белую на фоне моей кожи. Унизанные кольцами пальцы не оставляли сомнений, что это не какая-нибудь другая блондинка. Одна кисть не пострадала, Минуарция раскрыла ладонь, точно умоляла: «Утешь меня!»

— Минуарция! — шепнул я, лишь сейчас осознав суть случившегося. Душу заполнила пустота, напоминавшая пропасть, космический войд, сквозь который дуют ветра Вселенной.

Калган подошел поближе и положил мне руку на плечо:

— Мы найдем тех, кто это сделал. Мы не подведем Минуарцию и обязательно за нее отомстим.

Горчица выдавил на ладонь механогель — получилась черная татуировка. Он опустился на колени и перевернул раскрытую ладонь так, чтобы гель упал на размозженный череп Минуарции.

— Ничего не ощущаю, — проговорил он через несколько секунд. — Я знал, что, скорее всего, это бесполезно, но если бы не попробовал…

— Ты правильно сделал, — поддержала его Люцерна.

— Нужно просканировать ее мозг, — распорядился Чистец. — Вдруг найдутся необработанные воспоминания, которые она еще не ввела в космотеку, или мысли, застывшие в момент смерти мозга?

— Я бы на это не рассчитывал, — заметил я.

Выделять воспоминания у недавно умерших вообще сложно, а уж если трагическая гибель произошла несколько часов назад… Какие мы все-таки слабые и уязвимые! Перемещаем планеты, строим звездамбы, скачем по пространству и времени, как галька по воде, только Минуарции это больше не нужно. Несколько часов назад в этом теле жила душа, а сейчас ни одна сила во Вселенной ее туда не вернет. Мы — как обезьяны, которые сидят у потухшего костра и гадают, почему исчезли свет и тепло.

— Не стоит спешить с выводами, — сказал Чистец, когда я отступил на шаг. Несколько волосков Минуарции остались у меня между пальцами.