Волшебные искры солнца

– Восьмой раз за сегодня в той или иной форме я слышу о том, чтобы я не смела использовать браслет, – усмехнулась я. Мне вспомнилось, как я парила в воздухе, а потом – как неоновая молния, посланная вредным Арнольдом, отразилась от меня. Тогда ведь я ничего не делала даже.

– А если браслет сам захочет меня защитить? – спросила я.

– Ты активировала его небольшую часть, – нехотя сказал дядя, – поэтому он будет выполнять свою основную функцию – защитную. Начнет отражать любые магические воздействия, направленные в твою сторону. При этом он все так же будет оставаться невидимым для других магов. Но если ты активируешь его хотя бы наполовину, станешь настоящей приманкой. На тебя откроется охота. Помни об этом каждую минуту.

– Наверное, вы тоже помнили об этом? – вдруг спросила я. – Когда сами были Хранителем.

Дядя Тим положил обе ладони на холодный стол, глядя на меня из-за стекол своих очков.

– Я жалею, – вдруг сказал он. – Жалею, что втянул тебя в это, Настя.

– Знаете, сколько раз я задавалась вопросом, зачем вы это сделали? Вам нисколько не было жаль меня? Я всегда казалась вам игрушкой? Пешкой, которой можно пожертвовать? – спросила я. – Спрашиваю это без обиды или злости. Теперь мне просто интересно.

– Это не оправдание, но… – на мгновение Тимофей замолчал, словно думая, говорить ли мне или нет, а после продолжил: – В какой-то момент мне показалось, что браслет сам хотел, чтобы я отдал его тебе."

"«Так было нужно, хозяйка», – прозвенели едва слышно травы, и я тихо вздохнула.

– Что же, прошлое изменить нельзя, – улыбнулась я, чувствуя, что внутри снова что-то переворачивается.

– А жаль.

– Многое бы поменяли?

– Может быть, – дядя Тим впервые на моей памяти улыбнулся мне. Улыбка у него оказалась широкая, красивая и очень усталая. – Будь осторожна, Настя. Как только появится возможность, я сниму с тебя это бремя. Это будет не скоро, но я обещаю тебе сделать это.

Он поднялся со своего места и направился к двери, а потом оглянулся и сказал всего одно-единственное слово:

– Прости.

Дядя вышел, оставив меня в потрясении. Впервые на моей памяти грозный, самоуверенный и деспотичный Тимофей Реутов извинялся.

Опустив голову, я потерла лицо сухими горячими ладонями.

И поняла, что все это время пыталась завоевать не расположение Реутовых, а любовь.

Я вышла из комнаты спустя пару минут, когда пришла в себя, и казалась уверенной – как обычно. В каменном зале ждала Арина. Увидев меня, она отлепилась от стены и, жуя жвачку, приветливо сказала:

– Ну что, подруга, идем наверх?

Она подняла ладонь, над которой загорелся симпатичный оранжево-розовый огонек, освещающий нам путь.

– Ты ведь специально устроилась работать на кафедру? – спросила я.

– А то.