Соль под кожей. Том второй (СИ)

Да многие женщины сына бы родили ради такой тачки, но для Красных ногтей она была недостаточно хорошо. Или, точнее, достаточно плоха. Можно только представить, в каких количествах она изливала свое горе дома, если даже мы, посторонние люди, были в курсе всех ее «автострастей».

У ее мужа наверняка не осталось выбора, куда и на что потратить заслуженную премию, иначе. С другой стороны — я мысленно пожимаю плечами — разве не в этом суть большинства отношений? Баш на баш, поддавки и прочие формы «взаимовыгодного обмена».

— Она выглядит очень счастливой, — еле слышно говорит Седой парик.

Мы сидим в соседних креслах для педикюра и ее слова вряд ли может услышать кто-то кроме меня.

— Ага.

— Любка тоже так же от счастья прыгала пять лет назад, когда вытрясла из моего Тарасова свою первую тачку."

"Ее муж, владелец сети цветочных магазинов, идейным создателем которых была она сама, несколько лет назад развелся с ней ради того, чтобы жениться на гораздо более молодой выскочке — это то немногое, что я смогла узнать из скудных рассказов самой женщины. С ее же слов, они с мужем всегда жили довольно спокойно, потому что с самого начала сошлись на почве взаимной выгоды и поддержки. Что не помешало ей родить ему двоих сыновей, один из трагически погиб еще десять лет назад. И вот, как только они справились и пережила страшную трагедию, муж закрутил буйный роман.

— У него всегда были любовницы, — Седой парик как будто слышит мои мысли и хочет заполнить дыры в своей биографии. — Мне было все равно. Я всегда ему говорила, что он может спать с кем хочет, главное, чтобы не в нашей постели и делать это так, чтобы мне не приходилось краснеть перед подругами за его кобелиные выходки. И еще я всегда просила не забывать, что на первом месте — семья, а не очередная вертихвостка с сумасшедшими запросами. Когда он закрутил роман с Любкой, я не придала этому значения. Где я — а где какая-то там официанточка из забегаловки?

Седой парик запивает горечь шампанским, а я молча слушаю, потому что ее история, во всяком случае пока, мало чем отличается от множества похожих, в которых семья распадается сразу после того, как муж крепко становится на ноги в семейном бизнесе, который придумала и организовала его жена.

— Если бы я знала, как эта сука испортит мне жизнь… — Седой парик вздыхает, плохо маскируя раздражение. — Ее следовало раздавить как таракана еще до того, как Тарасов запихнул в нее член. Она беременна.

— Почему я не удивлена, — бормочу в ответ, и перед глазами встает ухмыляющаяся рожа уже заметно пузатой Регины, рядом с шарообразным телом уже далеко не молодого (очень мягко говоря) Завольского.

— Знакомая ситуация? — поглядывает на меня Седой парик.

— Отец моей подруги, — не моргнув глазом, вру я.