Соль под кожей. Том второй (СИ)

Так совпало, что в сборе все мои «подружки по бьюти-процедурам», Красные ногти притащила бутылку дорого шампанского и жутко дорогие печеньки из модного кондитерского ресторана — угощает нас всех по случаю удачной сделки своего мужа, который до этого, по ее же рассказам, всегда «недотягивал».

— Теперь, — она салютует бокалом, пока мастер педикюра занята ее ногами, — все будет совершенно по-другому! Возможно, скоро мне даже придется вас покинуть.

Они с Ботоксной маской обмениваются такими страдающими взглядами, будто пришли в этот мир вместе, держась за руки, а не всего лишь обмениваются сплетнями пару раз в месяц. Лицемерие — оно такое.

Но я тоже подыгрываю общему веселью, потому что здесь у меня тоже своя роль.

Роль простой девушки с небольшими возможностями, которая слушает все, обо всем и всегда. Как показывает опыт, люди гораздо больше любят тех, кто бескорыстно слушает их ахинею, а если на его лице изредка всплывают признаки заинтересованности — считай, друзья до гроба.

Я опускаю губы в бокал с шампанским, делая вид, что пью, чтобы никого не обижать и тем более не посвящать в тонкости своей пожизненной и добровольной безалкогольной аскезы. И только сейчас обращаю внимание, что Седой парик, точно так же, как и я, только делает вид, что участвует в общем веселье. На самом деле она, обычно бойкая разговорчивая женщина, сегодня на удивление молчалива. Мне кажется, если бы не веселье Красных ногтей, мы бы вообще не услышали от нее не звука.

Ну, всякое в жизни бывает. В моей жизни тоже случаются моменты, когда единственным желанием для доброго волшебника было бы искоренение всех звуков во Вселенной хотя бы на час. И в такие моменты мне точно не нужно ничье участие или попытки забраться ко мне в душу и выразить наигранное сочувствие. А оно именно такое, потому что люди, с которыми вы вместе одной ложкой не сожрали пуд соли, не способны понять ни вашу боль, ни ваше разочарование. На фоне чужой трагедии они разве что искренне порадуются, что их собственная жизнь намного спокойнее и тише.

— И… Теперь…! — Красные ногти говорит так громко и выразительно, что снова становится гвоздем программы.

Наблюдаю за тем, как она, пытаясь быть театрально убедительной, достает из сумки ключ в форме машинки и трясет им над головой под всеобщий восторг.

— У меня теперь новенький красивый дорогой «немец»! — Она ликует и расцеловывает ключ как любимого младенца.

Я салютую бокалом, с удивлением чувствуя что-то вроде радости, сдобренную толикой зависти. Вот уже полгода как почти каждый визит в салон (когда мы пересекаемся, само собой), Красные ногти постоянно жаловалась на машину, хотя ездила на вполне комфортном японце.