Соль под кожей. Том второй (СИ)

— И что вы теперь планируете делать? — Понимаю, что Седой парик как раз закончила рассказывать свою историю и мне нужно отреагировать хотя бы из вежливости.

— Ну… — Она многозначительно поджимает губы, как будто прямо в эту минуту решает, каким из вариантов решения проблемы лучше воспользоваться. — Отплачу ей той же монетой.

Возможно, такой вариант развития событий стоит рассмотреть и мне?

Старый боров Завольский так трусится над тем, что скоро снова станет отцом."

"Я с трудом досиживаю до конца сеанса, оставляю деньги сразу с чаевыми и прямиком из салона рулю домой. На звук моих шагов Андрей несмело спускается по лестнице. Похоже, на этот раз он действительно крепко испугался за свое будущее, что меня лично не может не радовать.

— Что-то случилось? — с подозрением спрашивает он.

— Почему ты так решил?

— Ты рано. Еще и пяти нет.

— Надо же. — Сбрасываю неудобные туфли, оставляю на полу сумку и пальто. — Не прошло и года, как ты научился строить причинно-следственные связи. И даже начал интересоваться расписанием собственной жены.

Андрей не идет ко мне, благоразумно рассудив, что пока я в таком «приподнятом настроении», от меня лучше держаться на расстоянии. И пока он, с видом затравленного зверя, жмется к периллам, я прикидываю, что ему стоит рассказать, и стоит ли вообще. На моей памяти ни одна вещь, которую я ему рассказывала, не задерживалась в его рту надолго. Значит, в этой истории Андрею придется отвести другую роль. Например, роль разоблачителя, который вовремя прокукарекает то, о чем я «случайно проговорюсь».

— Отец… до сих пор злится? — рискует подать голос он.

— До сих пор? — Я бросаю взгляд на часы. — А ты считаешь, что пары дней достаточно, чтобы из его памяти выветрилось то, что было на тех фотках? Дорогой мой, даже мне, знающей все о твоих «специфических вкусах», до сих пор не по себе от того, что я там увидела.

— Блять, блять, блять… — Он несильно (а как же, чтобы ни дай бог не поранить себя любимого) бьется лбом о деревянные перемычки перил. — Ну что ты еще от меня хочешь?!

— Я? Да мне вообще насрать. Можешь хоть сейчас явиться к папочке с повинной. Но на твоем месте я для начала порепетировала делать это на коленях и с кляпом во рту.

— Он никогда меня не простит, — хнычет Андрей. — Он всегда так хвастался, что… О, боже!

Пока он причитает и снова, и снова себя жалеет, я подпираю щеку кулаком, не без удовольствия наблюдая за тем, как страдает человек, причастный к трагедии всей моей жизни. Огорчает только тот незначительный факт, что лично я к этому не имею никакого отношения.

Ну и, конечно, то, что страдает он слишком мало.

Пока Андрей занимается самобичеванием, пишу Данте, что доказательств у меня нет.