Содержанка. Книга 2

— Условия ты мне ставить не будешь. Как и навешивать долги, — тем же веселым тоном отвечает он.

Корчит вновь рожицу, и Демьян смеется. Увидев, что получается, Алекс входит в кураж.

— Он если поймет, что меня нет рядом...

— Ты будешь просить. Смиренно.

Сглатываю. Откручиваю крышечку и делаю несколько глотков. Алекс щипает Дема за подбородок, живот.

Демьян хохочет и воспринимает это как намек. Задирает футболку и доверчиво показывает самое важное, что недавно обнаружил. Произносит невнятно:

— Пуп.

— Что? — переспрашивает Алекс.

Дем крутится, в меня тычет пальчиком, в отца, на свой живот. Картинка перед глазами расплывается.

— У Демьяна есть пупок, — подсказываю я. Поднимаю майку. — И у мамы есть. Вот тут.

Мы с Демом смотрим на Алекса вопросительно, тот пялится на мой живот, пока не прячу его под одеждой. Все еще не понимает, между бровями образуется складка, а потом до него доходит! Алекс низко смеется, запросто задирает свою майку, демонстрируя плоский живот, собственно пуп, широкую дорожку волос и татуировку, уходящую под пояс. Черную. Он перебил розу?

— Да-да, папа тоже живорожденный человек с пупом, кто бы что ни писал в прессе.

Демьян хмурится, заинтересовываясь черным пятном: татуировки он еще не видел.

Алекс перехватывает его поудобнее, приподнимает вверх. Сын замирает, не зная, как реагировать. Я так высоко его никогда не поднимала. Алекс опускает, вновь поднимает. Держит крепко, уверенно.

У меня душа в пятках!

— Пожалуйста-пожалуйста! — пищу. — Осторожнее!

На третьем подъеме Демьян взрывается хохотом, и я невольно улыбаюсь. Он все еще в смятении, потому что никогда раньше так много не общался с мужчинами.

— Тяжеленький, — хвалит Алекс.

Решив, что он ко мне обращается, я тут же отвечаю:

— По верхней границе нормы идет. И в росте тоже. Я одежду на размер больше беру. Он и родился не маленьким.

— Я знаю.

Алекс крутит-вертит сына. Демьян врывается в воздушные аттракционы, просит еще. У меня сердце сжимается — так страшно, что не удержит! Стою рядом, страхую на всякий случай.

Алекс тоже смеется. Демьян настолько расслабляется, что начинает тыкать пальцем отцу в глаза.

— Глазки. У папы глазки, — объясняю, что происходит. — А где глазки у Демьяна?

Дем закрывает их ладошками.

— Нету? Нету глаз у малыша? Как же так! — ахаю я.

— Где твои глазки, Демьян? — включается Алекс.

Демьян убирает ладони и смотрит с хитрющим восторгом.

— Да вот они! — говорим мы хором.

Сердце разбивается снова и снова. Низкий смех Алекса служит катализатором мучительной сладкой боли. Демьян закрывает глаза, желая повторить удавшийся номер.

— А где ручки? Ножки? — спрашивает Алекс.

— Пока у нас в приоритете глаза и пуп.

— А. Согласен. Не представляю, что еще может понадобиться в год.

Сцепляю пальцы.