Это снова ты

Восемь этажей вверх, больше полусотни шагов, как по канату над бездной. Язык разбухает и прилипает к небу. За спиной закрывается дверь, связка ключей со звоном приземляется на тумбочку. Дима обходит меня и шагает на кухню. Кладу ключ от мотоцикла, стягиваю кеды и плетусь следом за Зиминым, все еще саморучно привязанная к нему. Мытьки нигде не видно, только Дима стоит у распахнутого холодильника и пьет сок прямо из коробки.

– Сильно испугалась? – спрашивает он.

– Что случилось, Дим? – задаю свой вопрос.

Он запрокидывает голову и снова пьет. Долго. Томительно долго. Опускает коробку, вытирает тыльной стороной ладони рот и убирает сок в холодильник, который был единственным источником света в комнате, не считая тусклого сияния за окнами.

– Просто плохой день, – отвечает Зимин со вздохом. Он такой разбитый, что мне становится дурно.

– И часто у тебя бывают подобные дни?

– Как у всех.

– А как у всех?

– Ксю, что ты хочешь от меня? Покаяния? Сожалений? Обещаний, что я больше так не буду? – Он упирается в кухонную столешницу и горбится, глядя на меня исподлобья. – Я не просил тебя вмешиваться, могла бы спокойно тусить дальше.

– Ты издеваешься?

– Нет, это ты издеваешься, мелкая лицемерка. Забыла уже, что сама здесь делаешь?

– Это не…

– Не одно и то же? Да ну? – злобно усмехается он.

Мотаю головой. Не хочу верить. Это не Дима! Вместо него говорит другое: злость, дурь, обида.

– Перестань, Дим, я тебя ни в чем не обвиняю. Плохой день? Пусть так. Я просто… Ты не… Ты не такой. Я знаю.

Его безумная улыбка рубит мою уже без того слабую и побитую надежду на бесчисленное количество мелких кусочков. Оцепенение как перед выстрелом в упор – не увернуться.

– Знаешь? Серьезно? – нагло смеется он. – А какой я, Ксю? Мм? Хороший сын? Друг? Брат? Парень? Лучшая версия своего отца для матери? Лучшая версия Саши для вас и него самого? Лучший парень для девчонок, которых разочаровали или обидели те, кого они на самом деле любили? О-о-о да-а-а… Я был лучшим. Всегда был тем, кого вы хотите видеть, в ком нуждаетесь, но ни разу, ни единой секунды я не был собой. А хочешь услышать самое забавное? Я понятия не имею, как это. Кто я? Что из себя представляю без желания не навредить или усугубить? Без постоянной тревоги и страха, что сделаю хуже. Без мыслей обо всех, кроме себя самого. А все потому, что нет меня, и уже давно. Ты не можешь меня знать. Никто не может. Я уже прыгнул, просто все еще не упал.

Не уверена, что стою. Ощущения из тела исчезают, эмоции притупляются. Дима прикрывает глаза и отталкивается от столешницы, отодвигает меня с прохода и проходит мимо. Перебираю услышанные слова, острые как осколки и тяжелые как гири. Надежда мертва, никакая магия ее не воскресит. Мы упустили. Упустили еще одного.