Это снова ты

Каждый его ответ – сквозная рана. А этот ровный безэмоциональный тон – плевок прямо в душу. Ничего знакомого, ничего родного. Это кто-то другой.

– Что теперь? Сдашь меня? – презрительно усмехается Дима."

"– Зачем? – мой голос становится тонким и жалким, а дыхание таким тяжелым, что хрустят ребра.

Дима беспечно пожимает плечами, выпускает мою ладонь из своей руки и весело прищуривается:

– Попробуешь напиться так, чтобы забыть и об этом? Помнится, навык такой у тебя имеется.

– Чего? – переспрашиваю, нахмурившись.

– Да так, – отмахивается он, намереваясь меня обойти. – Просто забудь все это и отрывайся. Я поехал.

– Куда?! – Преграждаю ему дорогу.

– Домой, Ксю. Домой. – Он по-свойски ерошит мне волосы, как пятилетней, и направляется вниз по улице.

Беспомощно приоткрываю рот. Женька тут же оказывается рядом и стреляет окурком мне за спину.

– И это твой идеальный Морозный?

– Мой – идеальный, а кто это… Я не знаю.

Проматываю мысленно весь диалог, и меня прошибает очередной волной паники.

– Он сказал: я поехал. Неужели? Жень!

– Плохая идея, – серьезно заявляет подруга. – Лучше его сейчас не трогать. Он большой мальчик, справится.

– Но я…

– Ты от меня одобрения ждешь? Свое мнение я высказала. Решение за тобой.

– А ты пойдешь со мной?

– Это не моя война.

Несколько секунд уходит на размышления. Мысли липкие и тонкие, как паутина. Их много, слишком много. И все какие-то невнятные.

– Я не могу его так оставить.

– Тогда беги, – произносит Фомушкина. – Дай знать, когда все будет улажено.

– Конечно. – Порывисто обнимаю подругу и действительно бегу в ту сторону, куда ушел Дима.

Под подошвами неровная плитка тротуара, нервы завязаны на тысячи узлов, а волосы хлещут плетьми по открытой спине. Вижу впереди свет зажегшихся фар, слышу рокот мотора мотоцикла. Дима задом выезжает с парковочного места и пропускает едущие мимо машины. Не придумываю ничего лучше, чем с разбега запрыгнуть на пассажирское место, хватаю Зимина за плечо и усаживаюсь.

– Что за номер?! – раздраженно спрашивает Дима, обернувшись.

Визор его шлема опущен, но это и неважно, учитывая обстоятельства. Мне необязательно видеть его лицо, чтобы понимать, в каком он состоянии.

– Цирковой! Ты ведь себя как шут ведешь. Я соответствую.

– Слезай давай!

– Запросто. Припаркуйся, отдай мне ключи, и тогда я слезу.

Ответом мне становится яростное рычание мотора, легкий рывок заставляет покачнуться.

– Слезай! – жестче повторяет Зимин, и я чувствую, как напрягаются и набухают мышцы на его спине.

– Дим, – зову, поубавив гонор, – давай лучше на такси. Серьезно. Не нужно, это опасно.

– Я не буду с тобой торговаться. Последний шанс. Или слезай, или…

Оборачиваю руки вокруг его торса, не дослушав. Не знаю, на что надеюсь.