Это снова ты

Все решения принимаются из принципа «Я хочу», даже если человек это опровергает или не понимает. Ксюша, например, пытается увериться, что не хочет ранить Дениса ради него самого, хотя на самом деле она хочет быть хорошей ради себя. Старшие Моревы считают, что не хотят для своего ребенка сложностей, но по-настоящему они хотят элементарного спокойствия. Бабушка Жени старательно показывает, что не хочет потерять сына, а в реальности хочет лишь сочувствия, жалости и похвалы за свои труды и страдания. Отец Жени не хочет жить в трезвом рассудке, потому что сломлен, но на деле он хочет убежать от реальности, ведь, чтобы сделать ее хотя бы терпимой, придется приложить усилия. Существуют ли другие варианты разрешения этих ситуаций? Конечно, существуют, но люди выбирают то, что хотят, прикрывая истинные желания и слабости обстоятельствами, трудностью жизни и ожиданиями других людей. Ксюша может бросить Дэна за пару минут, но тогда ей придется столкнуться с его злобой и обидой. Неприятно. Старшие Моревы могут дать дочери больше пространства, но в этом случае им придется в одиночку справляться со своими страхами и тревогой. Трудно. Бабушка Жени могла бы давно отпустить руку сына, позволив ему решать проблемы самостоятельно, но, если он не справится, обвинения посыпятся на ее седую голову. Обидно. Отец Жени мог бы попытаться хоть раз ухватиться покрепче за спасательную соломинку, протянутую матерью, но зачем напрягаться? И таких примеров масса. Порой людям нужен не выход, не рука помощи, не совет и не свет фонаря во тьме – им нужно решение, принятое только из собственного «хочу»: хочу жить лучше; хочу быть здоровым; хочу быть умным, богатым, успешным, счастливым. И если это решение искреннее, в нем уже достаточно силы для первого рывка. Сладкие речи об общности и важности поддержки, о теории веника, где десять прутиков невозможно сломить, конечно, бодрят, но по-настоящему единственный человек, сопровождающий тебя на протяжении всей жизни, ты сам. И если этого мало, то новости неутешительные."

"Женька запрокидывает голову, глядя ввысь. Она хорошо помнит самое важное из своих решений, самое сильное и неудержимое. Это тоже было глубокой летней ночью, незадолго до рассвета. Через пару недель ей должно было исполниться восемнадцать, школа была позади, а аттестат, наполненный сплошь тройками, уже на руках. Сельскохозяйственные поля недалеко от крохотного села в Республике Адыгея казались бескрайними, одиночество всеобъемлющим. Она приехала на бабушкином старом велосипеде к телевизионной вышке и, легко миновав неубедительные ограждения, влезла на самый верх. Воздух был теплым, слезы горячими. Мысли буйными, а ненависть к каждой живой частичке вокруг такой жгучей, что шипела кожа.