Это снова ты

– И что теперь, Игореш? – устало спрашивает Зимин и прячет руки в карманы свободных джинсов.

– Она беременна, долбаный ты придурок!

– От меня?

Бульдог дергается как от удара, а после яростно цедит:

– От меня! Но она собирается сделать аборт. И вот это уже из-за тебя. Ты ей мозги запудрил, а потом выбросил. Появился хер пойми откуда и… Она была еще не готова!

Дима бесстрашно делает шаг вперед, вытянув шею, и отвечает так тихо, что не разобрать. Бульдог действует незамедлительно, точно услышав властное «фас»: заносит руку и бьет в челюсть. Тьма застилает взгляд, страх мешает дышать, но тело движется само собой: бездумно вклиниваюсь между Зиминым, чудом устоявшим на ногах, и озлобленным бульдогом.

– Ты еще кто? – бросает он мне.

– Жена моя, – хрипло посмеивается Зимин, и со стороны раздаются удивленные переговоры.

– Да хоть мать! Свали отсюда!

– А может, лучше ты?! – Женьке, как, впрочем, и всегда, не нужны приглашения. – Этот мальчик наш. Найдите себе другого.

Щеки бульдога дрожат, взгляд мечется от Женьки ко мне. Кажется, мы неслабо его удивили.

– Игореш, давай мы с тобой потом поговорим. Не будем расстраивать девочек. – Зимин подходит ко мне со спины и обнимает поперек живота. – Идет?

– На хер иди! – выплевывает он, кивает друзьям и уводит их за собой.

Не знаю, кто сегодня на нашей стороне: Бог, сам дьявол или госпожа удача, но готова поблагодарить каждого из них. Собираюсь развернуться, только Дима крепче прижимает меня к себе, не позволяя. Оглядываюсь и снова вижу лишь профиль.

– Мое почтение. Женя, верно? – обращается Зимин к Фомушкиной.

– Она самая! – Недовольные нотки в голосе подруги заставляют меня насторожиться.

Они таращатся друг на друга несколько секунд, словно ведут немой диалог, а после Женька открывает сумочку и отступает.

– Ну поболтайте, что ли. Я буду неподалеку.

– Не стоит. Забирай ее, и возвращайтесь.

– Нет! – протестую я и вырываюсь из тисков, сбросив с себя руки Димы.

Женька идет назад к клубу, запрокидывает голову и выдыхает в небо дым, а Зимин убирает руки в карманы, глядя под ноги.

– Ксю, я…

– Помолчи! – Тянусь к его лицу и осторожно касаюсь кончиками пальцев щеки, разглядывая место удара. – Сильно болит?

– Вообще нет. Он промазал.

– Он попал! Нужен лед или…

Дима вдруг перехватывает мою ладонь и с силой прижимает к щеке. Его глаза закрыты, веки кажутся покрасневшими и чуть припухшими.

– Посмотри на меня, – прошу я.

– Ксю…

– Глаза открой!

Он подчиняется, и я ошарашенно втягиваю носом воздух. Зрачки расширены, белки красные, и снова в нос бьет этот неприятный запах.

– Ты что… Ты…

– Попался, – сознается он.

– Боже, Зимин… Ты-ы-ы… Какого черта? Алкашка больше не вставляет?!

– От нее только хуже.

– А от этой дряни?

– Еще хуже, но потом.